Я умер и переродился шаманом-травокуром

— грустно послышалось за моей спиной.

Я развернулся и прижал Разумовского к стенке.

— Что ты сказал, низкородная скотина? Повтори! — я отвесил хозяину дома пощёчину, и он безропотно свалился с дивана.

— Нет нужды его бить, Герган, — заговорил ужасно спокойный перекуп, восседающий на красном троне. — Алексей просто не дружит со словом: он так и не понял, что оно бывает крайне опасно.

— И я тоже не понял! — отбросив Разумовского, я разом перемахнул стол и вмял мерзкого говоруна в портьеру. — Отдай мне деньги, или я сверну тебе шею.

— Так и свернёшь...

Я врезал по креслу, и оно перевернулось вместе с седевшим на нём Геленом. Не дав ему подняться, я пнул гада по рёбрам и пригвоздил к стене. Не успокоившись, я продолжил пинать иностранца до тех пор, пока он не перестал двигаться.

— Теперь ты более сговорчив, ублюдок? Где деньги! — я поднял купца за шкирку и опрокинул на стол. Всякие ненужные бумажки вмиг посыпались на паркет.

— Они где-то далеко-далеко, но при этом так близко, что можно их пощупать. — уродец улыбнулся, и моему взору открылись его окровавленные зубы.

— Ты ведь понимаешь, что я выбью из вас информацию о деньгах. И рано или поздно — всё равно. Ночь длинная...

— Твоя правда. Ночь очень длинная. — радостно сказал Лоренц, вызвав у меня непонятное чувство тревоги.

— Хватит лыбиться, свинья! — я вмазал купцу в нос и, кажется, сломал его: над комнатой раздался противный хруст и хлюпанье. — Где деньги? В подвале? На чердаке? Закопали где-нибудь за городом?

— Хочешь вернуться домой?

Вопрос хлестанул, как солёная ногайка.

— Ч-что?

— Хочешь вернуться домой? — Лоренц легко поднялся со стола, — будто бы я и не сломал ему десяток рёбер, и заговорил: — Подлый Юрий отобрал у тебя всё: славу, статус, огромное государство, миллиард подданных и, главное — твоё тело. Всесильное тело Гергана ибн'Салахэ второго. Метр девяносто пять, брюнет, гора мускулов и длинный...

Дверь в комнату снова упала, будто бы до этого момента её ничего и не сдерживало вовсе, и открыла нашему взору развалившуюся на паркете гадину.

— Ах, графиня! — избитый Лоренц спрыгнул со стола и отвесил даме поклон. — Мы так рады вас видеть...

— В договоре было обещано, что мне поможет только один человек! — неожиданно рявкнул Разумовский, заставив меня вздрогнуть. Ранее я не замечал в нём такой решительности.

— И это правда, Алексей! — заверил товарища подозрительно счастливый Гелен. — Тебе действительно поможет лишь один.