Я умер и переродился шаманом-травокуром

Колдунья с обидой взмахнула пальцами, и с них вмиг сорвалось несколько огненных ниток. Как я это понял — запахло жаренным.

Я поставил кинетический щит первого уровня и отбил опрометчивую атаку магистра. Вслед за первым заклинанием, в меня сразу же полетело второе — масса чугунных осколков, напоминающих наконечники копий. Десятки металлических орудий набросились на мою блокаду и, встретившись с непреодолимым препятствием, печально свалились на пол.

Я перешёл в наступление: с моих рук невпопад сорвался зелёный огонь шаманов-травокуров.

Женщина наложила на своё тело иллюзию платья и сбросила ненавистное полотенце. Теперь ничто не мешало ей творить магию: первым делом негодница затушила возникший в комнате пожар, а затем, справившись с возгоранием, направила на меня атакующие заклинание с тройным плетением — магический кулак. Он ворвался в моё укрытие и разворотил его, как плохо прожаренное мясо сельский туалет.

Мебель эпохи возрождения вылетела из окон по кускам.

— Инфантильный обалдуй! Травожуй! Слабак!

— Последнее высказывание не имеет ничего общего с реальностью! — я взметнул руку вверх и бросил на врага рой магических пчёл.

Жужжащие бойцы столкнулись с неплохим вражеским блокатором и, как и полагается всем порядочным пчёлам — подорвались, как бочки с порохом. Убойная сила у них была жуткая: от последующих за столкновением взрывов меня отбросило ударной волной в стену.

Я пробил немощную преграду и кубарем закатился в другую комнату. В это время в месте, где я только что находился, треснул потолок и вырвало доски, и гостившие над нами уважаемые князья вместе с самоваром и чашками упали в разорванную металлическую бадью и закричали, аки младенцы.

— Это уже слишком, Герган как-то там! — из пролома в стене выбралась неубиваемая Авдеева. На её теле появилось столько пыли, что и платье ей было больше ни к чему — грязь прикрывала весь её силуэт с головы до пят.

Я приготовился к решающему раунду и свёл челюсти, как вдруг в комнату ворвался какой-то бесстыжий толстый богатей в ночной рубашке.

— Убирайтесь прочь с моего постоялого двора! Пошли вон! — вошедший смешно затряс пухленькими ручками.

— Как ты с нами разговариваешь, смерд? — девушка схватила грузного хозяина за шкирку и приподняла его над землёй.