Медея Поликарповна и Судьбоносное Лезвие

На какой по счету комнате происходящее стало восприниматься жутковатой рутиной? Да кто его знает, рутина на то и рутина, чтобы подкрадываться незаметно.

И вот уже, отправляя очередную банши давать концерты в небытие, Медея вспоминала о том, что последний раз они ели у гостеприимной матушки Ичи, а колупаясь в очередной свалке, размышляла про новый рецепт засолки огурцов.

Однако привычка подкрадываться незаметно присуща отнюдь не только рутине. Поэтому сначала к очередной призрачной хтони товарищи отнеслись без должной серьезности.

— Вы как хотите, а от летучей несуразной башки в поварском колпаке я не побегу, — отрезал Панфутий. —Я уже от куклы набегался.

— Ну, тогда ты с ней и разбирайся, — Медея тоже набегалась, но вышеозначенную башку не брало ничего из того, что ведьма могла ей предложить.

Медальон, чувствуя усталость новоявленной владелицы, слушался с каждым разом всё хуже.

Интуиция во все горло вопила, что нужно бежать, пока они ещё на это способны.

Тем более что башка при достаточном приближении начинала выкачивать жизненную энергию.

Бегство давалось команде приключантов с переменным успехом.

Там, где интерьер позволял, они отрывались. Более того, с помощью лихорадочно оставляемых Медеей защитных преград, даже выгрызали себе приличную фору. Но стоило на пути беглецов возникнуть мало-мальски стоящему препятствию, как башка принималась кусать их за пятки, раз уж наступать ей было нечем.

Самое обидное, что выглядел призрак действительно несуразно, если не сказать смешно.

Огромный белоснежный поварской колпак, не менее огромный мясистый синий нос, пухлые красные щеки.

Неожиданно белесые губы-пельмени периодически отверзались, извергая откуда-то из недр башки демонический хохот. Ну что, в самом деле, за чучело?

Конца-края сумасшедшей гонке не предвиделось, а второе дыхание, как известно, — товар штучный.

— Витёк, может, проявишь, наконец, избранность и избавишь нас от этой твари?! — пропыхтел Панфутий.

С десяток комнат назад Медея таки упала, и теперь черт волок ее на закорках. Эх, знал бы он, что их ждёт ещё через десяток комнат, придержал бы язык в безумной надежде не сглазить.

Еще через десяток комнат Витёк явил-таки свою избранность… и лучше бы он этого не делал.

— Стоп! — с явным отчаянием заверещал тот.