Чисто римское убийство

Гул их возбужденных голосов напоминал то ли растревоженный пчелиный рой, то ли цирк перед началом выступлений. Аякс повертел головой, оглядываясь по сторонам.

– Красавица, а что это у нас случилось? Мы ждем в гости Цезаря? – Гладиатор подхватил за локоть пробегавшую мимо пухлую, улыбчивую служанку с пустым кувшином в правой руке.

Звали ее вроде бы Никея, но Аякс не был в этом твердо уверен.

– Ой, пусти ты. Что пристал?

Никея, или не Никея картинно взвизгнула, предприняв неубедительную попытку вырваться.

– А к кому мне приставать? Не к Бриарею же. – Аякс кивнул на дремавшего, а может быть и помершего наконец старца, с лицом, сморщенным как печеное яблоко. Патриарх, помнивший, наверное, еще времена Суллы, исполнял необременительные и, в общем-то, никому не нужные обязанности сторожа при калитке, соединявшей хозяйственный двор с садом.

Гладиатор ущипнул свою пленницу за бок, оказавшийся и, правда, безупречно мягким. От этого знака внимания она еще раз взвизгнула и окончательно оставила попытки освободиться.

– Чего тебе?

– Почему шум?

– Мертвеца в саду откопали. На кусочки порезанный. – Девушка картинно округлила глаза и, придвинувшись ближе, отчего ее грудь уперлась Аяксу в локоть, загадочно понизила голос. – Говорят, гладиатора Вакху пожертвовали.

– Почему гладиатора? – Аякс отпустил пленницу.

– Люди говорят. Люди знают. Мертвец в шрамах. Как ты.

Служанка томно пожала плечами, глядя на Аякса из-под полуопущенных ресниц. Однако гладиатор остался равнодушен к этим маневрам и, даже слегка нахмурился. Возмущенная отсутствием внимания, девица фыркнула, мол, найдутся и получше, подхватила кувшин и побежала дальше.

– Мертвецы. Мертвецы не успокоятся. И прячутся, и ходят, на глаза не кажутся. Ходят вокруг, ходят. Их земля не принимает, и носить не хочет.

Сидевший у калитки Бриарей, все-таки не помер. Наоборот, он успел проснуться и теперь смотрел на рудиария сквозь падавшие на лоб редкие седые пряди.

– Болтаешь много, старик. К старости из ума выжил, – буркнул Аякс.

– Из ума выжил, да жив. Кто помоложе дважды помер.

Прояснить это странное замечание старый привратник, впрочем, не успел. От дома к Аяксу устремился Парис, служивший личным секретарем Лоллия и мальчиком на побегушках.