Пепел перемен, Том 2: Искры на ветру

– Даже если они виновны в убийстве.

– В столичных краях – возможно. Но, видите ли, мой отец запретил казнь через сожжение. Уходит слишком много дерева. Виселицу же можно собрать, разобрать и снова собрать, когда будет необходимо.

– Понимаю. Кто её жертва? – спросил инквизитор.

– Молодой парень, сын кузнеца. Кажется, они были очень близки, так что ей было несложно использовать беднягу в своих нечестивых целях.

– Кто обнаружил тело?

– Его обнаружил я, – ответил Джорен. – Вчера утром во время охоты мои люди услышали крик.

– Хорошо, – произнёс инквизитор. – Тело уже предали земле?

– Похороны завтра, – Джорен настороженно поморщился.

– Я хочу увидеть убитого.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, инквизитор… – быстро проговорил лорд.

– Именем королевской инквизиции, лорд Джорен Скайн, – спокойно, но громче, чем обычно, сказал Грегорион, чуть нависнув над столом своей массивной фигурой.

– Хорошо, – с учтивой улыбкой выдохнул Джорен. – Отец Каспар сопроводит вас.

– Я? – осипшим голосом отозвался священник. – Но мне нужно готовиться к казни, отслужить молебен и…

– Просто укажите господину инквизитору дорогу. А я тем временем займусь всем необходимым.

Отец Каспар вздохнул, после чего встал и направился к выходу. Грегорион склонил голову в знак прощания и последовал за священником. Когда они дошли до площади, где уже начали сооружать эшафот, отец Каспар остановился и утёр со лба испарину.

– Эрен, ну, кузнец то есть, покамест у себя его положил, решил, видать, напоследок с сыном побыть. А дом его там, на краю деревни, в той стороне, – священник махнул пухлой рукой в сторону ряда покосившихся домиков, выбивавшихся из общего здешнего благообразия. – В ту сторону ступай, точно не пропустишь. При нём и кузницу увидишь, храни тебя Трое… А мне в храм пора, столько всего…

Священник торопливо зашагал прочь, а Грегорион направился в указанном направлении.

Почерневшие от сырости и времени деревянные дома с выломанными или заколоченными окнами создавали впечатление, что эта часть селения давно и наглухо заброшена. Будто бы недобрая шутка какого-то божества, решившего зачем-то взять кусок глухой и давно оставленной деревеньки, потерявшейся средь болот, и приладить к аккуратному и чистому Белому ручью.

Из некоторых домов были слышны разговоры и шум.