Книга 1: Затихающий пульс

— Чего? — Блин, она не поняла вообще, что я сказал, или что надо отвечать. Она тем временем быстро закрыла бутылку, которую я всю так и не смог выпить.

— Какх у нас дела? — Кира помрачнела. Это еще что значит?

— Штас?

— Он в лесу — она посмотрела куда-то в сторону — пытается запутать следы. Хотя мы их вроде смогли оторваться.

Значит погоня за нами всё-таки была. Правда непонятно как очкарик там пытается запутать следы, когда он вчерашний городской житель. Хотя… Если он взял соответствующие навыки, то возможно.

— Шрааать… — Жрать хотелось неимоверно. Только… В лучшем случаи я смогу сейчас выпить бульончик, а у нас точно такого не было. Но если я в себя ничего не закину, то, по-моему, желудок просто переварит сам себя. Спасибо что он хоть не издаёт те же звуки, когда в прожорливом чудовище, что сейчас хлопотала передо мной, просыпался тысячелетний голод. В негативных эффектах значилось в том числе и истощение. Кстати, что меня радовало, периодически появлялся эффект: «интоксикация», правда помигав он со временем пропадал.

Все-таки сопротивление ядам было взято не зря. Еще бы метаболизм какой-нить потом докинуть. Так и сделаю, но позже, сейчас я не переживу просто ломку.

Кира на меня беспомощно посмотрела, но всё же полезла снова копаться в рюкзаке. Я попытался привстать на локтях, тело нещадно заломило, периодически простреливая резкой и острой болью. Я шипел похлеще змеи. Как я вообще смог бежать?! Девчонка все же откопала банку тушенки, затем она достала миску. Высыпала туда тушняк, вытащила походную конфорку и начала кипятить воду, пока вода закипала она вилкой подавила содержимое консервной банки, постаравшись максимально измельчить.

Позже, она выключила, не доводя до кипения. Я удивленно наблюдал за её манипуляциями, не сильно догоняя, что она делает. Но она затем лишь налила воду в миску и тщательно всё стала размешивать. В этот момент моё лицо непроизвольно вытянулось. Никогда бы не подумал…

Кира закончив приготовление, подсела ко мне с миской и ложкой и зачерпнула содержимое поднося к моему рту.

— Йа шамс — все-таки во мне взыграла мужская гордость, свою слабость и несостоятельность я не хотел терпеть и принимать. Мне хватило после ранения быть гребанным овощем в коляске. Я деревянной рукой, пересиливая боль выхватил миску, а второй с трудом забрал ложкой, расплескав содержимое. И трясущимися руками начал вливать в себя это божественное блюдо. Мне показалось, что ничего вкуснее в моей жизни не пробовал.