Кель'Дорей, эльф из мира Warcraft

Краснеть приходилось ещё и потому, что рюкзак был доверху набит золотыми монетами. Его вес облегчала лишь магия.

— Не дело — оставлять, где попало, такие богатства, — строго высказал мне воитель. Я пробормотал что-то невразумительное в своё оправдание, внутренне радуясь ещё и тому, что демонические книги не оказались выставлены на всеобщее обозрение.

— Книги с демоническими секретами — тем более, — сурово добавил дворф, окончательно застав меня врасплох.

Схватившись за шлем, воин с некоторой натугой снял его с головы, обнаружив под ним толстый кожаный подшлемник.

Его покрасневшее, обветренное лицо пересекало несколько глубоких шрамов от подбородка, и до самых висков. С него катились крупные капли пота, видимо из-за неудобного доспеха.

— Меня зовут Дагрин, — уже чуть более ровным голосом, представился воин. И не дав мне представиться в ответ, добавил. — Тебе — к королевскому придворному лекарю, уважаемый. Пройдём за мной.

— А... — сначала я раскрыл рот... а потом закрыл. Дворф терпеливо дождался, пока с моего лица пропадёт выражение растерянного недоумения.

Я так и не решился его расспрашивать, что же, демона подери, происходит. Как-никак, здесь совсем недалеко одного демона уже несколько, хм, подрали, причём с моим деятельным участием. Естественно, ко мне были некоторые вопросы. С учётом книг у меня в котомке — тем более. Так что я молча встал и проследовал за воителем, ожидая в конце пути всё, что угодно, хоть допроса в подземных казематах.

Встреча с весьма благообразным, аккуратным и предупредительным гномом-целителем несколько выбила меня из колеи, но с этого момента от меня ничего и не требовалось.

Гном и слетевшиеся отовсюду слуги взяли меня в плотный оборот. Обложенный лечебными амулетами, как новогодняя ёлка игрушками, я уже к вечеру думал только об одном: нанёс ли я смертельное оскорбление целителям, отказавшись есть с ложечки, или всё же нет? Вот — вопрос!

А ближе к вечеру за мной заявился и Варрин, окончательно убедив меня в том, что никто с пристрастием допрашивать меня и не собирался.

Хотя, может быть, всё было ещё впереди.

***

— Проходи, Мэвниар, — сказал мне Варрин, толкнув тяжёлую дверь, которая с трудом поддалась напору. Коснувшись её кончиками пальцев, я ощутил чуть шероховатую твёрдую поверхность и вдруг понял, что она мне напоминает.

Панцирь черепахи, а точнее — несколько кусочков огромного коричневого панциря вырезали и соединили в причудливом фактурном узоре, повесив на дверное полотно.