Кель'Дорей, эльф из мира Warcraft

Получается, он теперь и это может? Ведь иначе получится бред — как будто он каждую гончую по отдельности кулаками в землю вбивал?

— Что же, раз ты очнулся, — замялся Варрин, — то будет неплохо, если ты поможешь королевским магам восстановить картину событий. Пока предварительная версия заключается в том, что на тебя решили открыть охоту демоны, но их затея провалилась. Мы ждали, что демоны могут чего-то выкинуть... но такое!? Атаковать тебя прямо у врат Стальгорна!?

— Так и есть, — уверенно отрубил я, пытаясь выглядеть настолько убедительным, насколько это возможно.

Удобоваримую версию требовалось выдумывать как можно скорее, чем я лихорадочно и занялся, не дожидаясь ухода Варрина из комнаты. В мою пользу играло то, что схлестнулся я не с кем-нибудь, а с демонами Пылающего легиона. Репутация у последних была не сахар, если позволите такое сравнение. На них, если что, я и буду валить все побочные результаты провалившегося эксперимента, если возникнут щекотливые вопросы.

Хотя... точно ли он провалился, этот эксперимент?

Я прислушался к себе и вздрогнул от пронзившей меня внезапной дрожи. Внутри меня было... нечто необычное. Как нить, протянувшаяся вовне. Как стебель травы или корень древа, вьющийся между двумя плотно прижатыми друг к другу камнями. Стоило его только потревожить, как он отозвался — далёким эхом, как в глубокой пещере. Как живой организм, он откликнулся и воспрял.

Канал в Искривлённую пустоту был внутри меня и ощущался неотъемлемой частью тела.

Я выдохнул, успокаиваясь. Какой-то инстинкт подсказывал мне, что я смогу открыть этот канал вновь и даже пережить это некоторое время. Возможно, что-то внутри меня изменилось, приспосабливаясь к искажённой и дикой магии из-за пределов самого Азерота.

Вот только в Стальгорне этими опытами баловаться теперь точно не стоит.

Глава 15. Нить на тот свет

— Флоин, давай, ты можешь! — подбадривали дворфа, замершего на палубе судна, его товарищи. Флоин смерил взглядом покачивающийся на волнах трап, выброшенный на пристань с корабля. Слегка отсыревшие и подгнившие доски почему-то не внушали ему никакого доверия. И не важно, что буквально только что по ним прошлись матросы, и ещё двое его сородичей. Доски эти — все равно, что труха.