Под крылом ворона

- Ну и я не поверю в простое стечение обстоятельств и в то, что у этой истории нет второго дна.

- Я не понимаю вас, господин…

- А не многовато ли охраны для сына рыцаря? – перебил его он, еще раз пробежавшись по всем нам, и на секунду задержавшись на Виоле. – По глазам их вижу, что это наемничье отребье, за монеты готовое браться за любую работу. Что ж, отец твой не поскупился. Но ты сам то веришь, что они тебя охранять явились, а не за другое деньги получили?

- Я… Но… - только и выдавил из себя Рейн, не понимающий сейчас, как реагировать на такой нажим.

- Значит так! – опять не дал ему договорить местный царь и бог, обрывая на полуслове. – Раз прибыл служить, значит будешь служить! Сегодня же отправляетесь за реку, до западного форпоста. Проводника и бумагу выдаст комендант. Надеюсь, ближайшие 3 декады мне не придется слышать твое имя.

После чего, не дожидаясь ответа или возражений, он развернулся на каблуках и бодро зашагал прочь, по пути рявкнув каким-то работягам, отдыхающим от разгрузки мешков с обоза: «Чего расселись?! А ну за работу, лентяи!».

- И что это сейчас было? – растерянно спросил сам у себя Рейн.

- Чтобы это ни было, но пахнет неприятностями, - ответил я. – Готовьтесь выдвигаться.

Вздох и без того усталых людей был мне ответом.

К полудню нас нашел проводник, который обрадовал отряд тем, что повозку мы должны будем оставить в крепости, ведь как таковой «дороги» до форпоста нет. И если у Рейна и Виолы были лошади, то всем остальным предстояло шагать словно навьюченным мулам, таща по 20-25 килограмм полезной нагрузки.

Через сутки мы всё еще были в пути, но по заверениям проводника должны уже скоро подойти к форту. Им, кстати, оказался простой, но неулыбчивый парень по имени Хмур, в прошлом сын лесничего.

- Рейн, - обратился я на последнем привале к нашему задумчивому последнее время парню. – А ты случайно не знаешь, за что твоего отца возвысили до рыцарского звания?

- Он не рассказывал, - покачал головой тот.

- Но командор явно твоего отца помнит, а ведь прошло почти двадцать лет.

- Если ты думаешь, что я что-то скрываю, то напрасно. Для меня это было такой же неожиданностью. Но может оно все и к лучшему поворачивается, не хотелось бы все эти дни просидеть на заднице, пялясь на крепостные стены изнутри.