Оставленный Богом I. Зарождение

Стало немного неспокойно, ведь не хотелось портить отношения с отцом Кола.

Одевая свою изрезанную и грязную рубашку поверх бинтов, в которые был полностью замотан, я размышлял, что если все эти четыре дня проходил через ад, то даже хорошо, что ничего не помню. Однако когда я пройду этап, неужели всё это вспомниться и останется у меня внутри сознания? Лучше не думать об этом, слишком страшно как-то…

— Спасибо, что присматривал за мной всё это время, — мне показалось нужным сказать эти слова.

— Это наименьшее, что я мог сделать, — слова Петра успокоили меня, хотя и всего немного.

Смотря на свой забинтованный кулак, я несколько раз его сжал, проверяя, вернулись ли все силы. На удивление, в теле присутствовала лёгкость… Как бы я не жаловался на весь этот ужас, нельзя отрицать того, что без кошмаров, я до сих пор боялся бы вступать в бой из-за страха смерти, и не мог бы сражаться со столькими ранениями из-за боли. Возможно, если бы не эти мучения, я бы уже был мёртв, но не был бы я сильнее?

Что же это за золотой куб, розовая сфера внутри и татуировка на груди, и как это всё связано с моим домом.

С каждым днём всё больше причин найти дедушку, но прогресса почти никакого. В конце концов, тело вывело меня из этих мыслей.

Как оказалось, лёгкость была не только в мышцах, но и в желудке. Как только я о нём подумал, он жалобно проревел, и мне стало плохо от голода.

— Обед сзади, — не оборачиваясь сказал Пётр.

— Спасибо, — быстро ответил я и накинулся на свёрток, в котором была пара бутербродов, запивая их водой из кувшина.

Слишком противоречивая ситуация с кошмарами, оставлю эти мысли будущему себе. Главное то, что я уже почти в истинной столице и у меня есть что съесть. Ильматар будет первой прогрессией в поисках старика, что тоже радовало. Но вот что делать там, чтобы найти дедушку, я так и не придумал. Оставлю также будущему себе, пускай он будет ненавидеть меня, главное, что сейчас мне хорошо.

Закончив с трапезой, я ещё провёл аспект по всему телу, чтобы залатать все бреши в невидимой броне и наконец-то почувствовал бодрость.

Тревога по поводу всех тех проблем, что на меня навалились, никуда не уходила и сидела на своём родном месте в груди возле татуировки уже слишком долго. Я, конечно, научился её игнорировать днём, но ночью происходит то, что должно…

Подойдя ближе к Петру, я выглянул из повозки, и все мысли о всём другом испарились как по щелчку пальцев. Я был зачарован этим величием.