Последний наследник Триады. Том II

Да и нападавшие были как минимум «старшими мастерами».

— Ох, Шагайн, — покачал тот головой. — Даже не знаю, что и делать. Я, конечно, поищу и даже найду второго, но толку?

— Повторю, толк будет, но только в случае, если этим займётесь лично вы. Уверен, это дело связано с попыткой убрать меня в прошлый раз, когда я был нарко-зависимым, — отозвался я. — К тому же у вас с Громовыми личные счёты. Эти люди продолжают ввозить контрабанду, а с этим делом вы сможете их остановить.

После этих слов Сергей по-настоящему задумался.

— Больно ты смышлён для своих лет, Шагайн, — хмыкнул начальник тайной канцелярии. — Итак, вынужден поинтересоваться. Как бы ты поступил на моём месте?

— Организовал бы защиту бездомным, — пояснил я. — Незаметно, как это делают профессионалы. На вашем месте я был бы уверен, что напавшие уверены в своей неприкасаемости. А когда почувствуют ещё и мою беспомощность, то обязательно развяжут руки.

— Защиту, говоришь, — задумался он. — Так и быть, Шагайн, но едва ли в этом есть смысл.

— Вы и это знаете, — я улыбнулся.

— Я всё знаю, Шагайн, — усмехнулся тот. — Всё, что происходит на моей территории.

— Если вас это успокоит, я не думаю, что в нападении замешан Юрий Громов. Так же едва ли это дело рук моего отца, Михаила. Остаётся лишь Дарья Громова, его вторая жена, да и мотив у женщины довольно очевидный. Я получил родовую силу Громовых, что уже является прямой угрозой её власти.

— Ох, Шагайн, подозреваешь собственную мачеху, хоть и бывшую, в таких ужасных злодеяниях. Некрасиво.

— Да плевать, — покачал я головой.

— Хорошо, я присмотрю за твоей семьёй. И, как ты и просишь, сделаю это профессионально. А когда найду что-то, что докажет твою правоту, свяжусь с тобой вновь.

— Я не забуду вашей доброты, господин Болконский. И прошу, пусть этот разговор останется здесь, в этом месте.

— Не волнуйся, парень. Я в этом деле больше двадцати лет и знаю, что такое конспирация.

— Учитывая ваш прикид, и не сомневаюсь, — отшутился я. — Спасибо, господин Болконский, как поживает ваша дочь?

В общем, дальше наш разговор сменил вектор. Мы поговорили о всяком, посплетничали и разошлись по разным сторонам. Болконский был единственным человеком, которому я мог доверять, так как только этот человек смог в пару дней раскусить меня — узнать подлинное имя, мою историю и всё то, что я скрывал.