Васуки, Шеша и другие

Капюшонистую бошечечку клонило в сон, но миссия с аскезой какое-то время давала о себе знать подпрыгиваниями и невнятным бормотанием типа "Оумм", но вскоре всё затихло над божественным ухом, а потом, и вовсе, прохладная морда ткнулась в ароматную упругую ушную раковину Махадева и замерла окончательно.

На другом конце вселенной, в Молочном океане, неторопливо пахтаясь, Шеша размышлял, чем себя занять на время аскезы Васуки. Не человеческую во всех смыслах, но слаженную коллективную работу его ума, наконец, привлек Нараяна, а точнее – его неторопливые и размеренные мысли.

Шеша некоторое время внимал этим мысленным флюидам и, в процессе разборов и освоения их составляющих, выбрал для себя одну из самых, как ему, Шеше, показалось, лучшую. Если Нараяна постоянно думает о Махадеве, то он, Шеша, будет думать о Васуки. Он так решил! Удовлетворённый, подёрнув поволокой семь пар животнобожественных глаз, и более ни чем не обремененный, он, Шеша, начал думать о Васуки.

– Шри Шеша! – через какое-то время донёсся снизу красивейший голос во всей Вселенной.

 – Я о Махадеве думаю про себя!

Через положенное время появилась делегация богов, и Брахма был вынужден самолично прибыть на Молочный океан к Нараяне. Сияющий не сиял, а мрачно и бессмысленно смотрел в одну точку. Лакшми рядом не было. Вибрирующий глас Брахмы вошёл в резонанс с монотонным и не прерывающимся нытьём сверху и привлёк внимание Нараяны.

«Нараяна, мне кажется, что Шеша совершает аскезу, или я чего-то не понимаю? Он давно не дремлет в блаженстве…».

Нараяна тяжело вздохнул, собираясь с мыслями для ответа.

«Брахма, в этом очередном, безусловно, жестоком испытании для мироздания виноват только я! Уподобляясь мне, Шеша решил избрать Объект для медитаций, и думать о Васуки, а так как, оказывается, он внимательно на протяжении многих эпох слышал многих мудрецов, то понял могучее значение мантр в сочетании с самоограничениями, но от природы будучи очень ленивым, он сократил всё своё красноречие до одного единственного "Оумм", посчитав, справедливо, что этот божественный звук сразу и без лишних усилий выразит все его чувства».

Брахма перехватил немного воздуха, посматривая на поникшие золотые шапки богов, и заметил Гаруду, который был уверен, что эта аскеза обязательно обернётся против него, но успокоить его никто не спешил: все углубились в своё прошлое и вспоминали, не гневили ли они Нагов настолько, чтобы пострадать в будущем.