Нарушенные догмы

Они всеми силами уклонялись от атак, даже получая ранения, не останавливались и двигались вперед. До Конроу долетела их боевая молитва:

— Я — меч, разящий еретиков! Я — щит, теснящий врагов! Я — стрела, бьющая без промаха! Я — секира, рубящая без отдыха! Я — копье, что нельзя сломать! Я — вера, которую не запятнать!

Видя их религиозное исступление, Конроу понял, что только смерть остановит этих фанатиков. Капитан опустошил обойму пистолета и выдвинул свои клинки. Когда генезианец прошел сквозь строй крестоносцев, на его теле появились новые глубокие раны.

Однако с Орудиями Веры дела обстояли хуже. Четверо из них получили по порезу от клинков Конроу, а значит, теперь мучились в агонии от яда, разливающегося по телу, сжигающего сосуды и нервы. Остальных уложили солдаты 2-й роты. Конроу осмотрелся и нашел своего рыцаря, бредущего через заградительный огонь и толпы врагов. Капитан хищно улыбнулся и побежал к своей жертве, отдав перед этим приказ своим людям атаковать любые цели по готовности.

Конроу не повторил своей прошлой ошибки и заново покрыл ядом клинки.

До рыцаря оставалось двадцать, десять, пять шагов. Вдруг, встав прямо за ним, капитан остановился. Нет, он не мог просто убить его со спины. Конроу небрежно пнул рыцаря, привлекая его внимание. Разгоряченный от резни воин резко развернулся и рефлекторно рубанул мечом. Капитан уклонился от неприцельного выпада и кивнул паладину. Тот узнал генезианца и ответил медленным кивком. А через мгновение они уже обменивались быстрыми ударами. Несмотря на то, что паладин уже долго находится в бою, его реакция и сила остались прежними. Конроу с трудом уходил от рубящих выпадов меча и изредка атаковал в ответ. Капитан стал опасаться, что яд снова успеет испариться. Воспользовавшись паузой, он снова задвинул и выдвинул обратно клинки. Конроу надеялся одолеть рыцаря без стимуляторов, тем более что тело не до конца очистилось от предыдущих инъекций. Но воин в доспехах не оставлял ему выбора. Конроу впрыснул в кровь «рэдлайн».

Данте держался из последних сил.

Бой сильно утомил его, а боец с клинками из рук появился как никогда не вовремя. Он еще мог наносить мощные удары, но приближался к пределу с каждой секундой. Внезапно генезианец ускорился. Доспех пробороздили глубокие царапины, почти задев плоть. Данте с отчаянием понимал, что ему не победить. Он снова подвел гетмана Коэмунда, но теперь уж точно в последний раз. Клинки снова пробили броню, но теперь зацепили и тело. Под кожей стала разливаться невыносимая боль.