Отец Небесный

Нужно их срочно чем-то занять, - подумал Глеб, глядя на своих земляков, - а то ведь они сами придумают себе занятие, и тогда - поди знай, что им взбредет в их одурманенные головы»! Он перехватил посох за самый конец и широко взмахнув им, как оглоблей, пару раз, для острастки, перед самым носом у самых горячих из новообращенных, набрал полную грудь воздуха и, как можно зычнее, рявкнул: «Что стоите рты раззявив! Забирайте пришлых, да отнесите их в тенечек, - пусть полежат себе в холодке, оклемаются, а мы, покамест, посидим мирком, да поговорим ладком о делах наших, - общинных! Ставлю бочку пива на круг в честь моего возвращения»! Тяжелое гудение посоха, в купе с распростертыми телами недавних вожаков, остудило самые горячие головы, а обещание дармовой попойки сразу же склонило остальное «обчество» на сторону Глеба и, растерявшаяся было, толпа, получив ясные и четкие указания от нового вожака, радостно загомонила и, в предвкушении праздника, уже было споро принялась за дело, как вдруг еще одна, доселе неприметная, группа пришлых неожиданно вмешалась в ход событий.

Они стояли в толпе порознь. Неброско одетые, в простых, добротных серых плащах с глубокими капюшонами, в чёботах с шерстяными обмотками, … Неприметные. Настоящие «люди толпы» ... Вместе со всеми шли, вместе со всеми стояли. По большей части молчали, но бывало, что и умело вворачивали к месту какое острое словцо в общий роевой гул. Сейчас же, пока суть да дело, они незаметно просочились сквозь толпу и, собравшись воедино, как бы заслонили ее собой от Глеба.

Один, видимо старший, выступил немного вперед, откинул с головы капюшон и, повернув к Стрелку свое жесткое, прорезанное морщинами и покрытое шрамами безбородое лицо, поднял руки, затянутые в тонкие кожаные перчатки, в миролюбивом жесте и начал что-то втолковывать ему мягким, обволакивающим голосом, никак не вязавшимся с тревожным обликом матерого убийцы и глазами вечно голодного пса.

Стрелок не слушал его, он прекрасно понимал, что все эти миролюбивые жесты и пустопорожние разговоры есть не что иное, как простая уловка, воинская хитрость, направленная на то, чтобы усыпить его бдительность и сделать более легкой добычей. Тем более, что, как бы в подтверждение его подозрений, остальные пришлые, разделившись на две тройки, начали обтекать-обходить его справа и слева с боков.