Траки, маги, экипаж.

– Ворчал Мелкий, пытаясь устроиться на сиденье заряжающего, упершись ногами в казенник орудия и спиной в борт башни, но хомуты крепления снаряда, острые углы коробок с патронами и прибора наблюдения дико мешали спать с комфортом. – Если есть возможность, то почему ей не воспользоваться?

- Ага, чтобы тебя прирезали ночью? – ехидно спросил его Шаман. – Кто знает, что на уме у этих рыцарей. Сразу видно, что дед еще тот жук, раз сумел отжать такой замок.

- Это верно. – Кивнул Петя, упираясь плечом в стенку башни. – Всем спать, утро вечера мудренее.

- Если нас к тому времени не подожгут как ведьм на костре инквизиции. – Проворчал гоблин, постаравшись поудобнее устроится, но с каждым разом терпя крах.

Тормоз уже храпел к тому времени. У мехвода откидывалась спинка сиденья, превращаясь в ложе, и его роста вполне хватало, чтобы разместиться с комфортом, что он и проделал. Шаман позавидовал гному, провел рукой по ежику волос, повернулся к Пете, который уже закрыл глаза.

- Может не надо было все-таки волосы стричь? – спросил он.

– Дед сказал, что в них содержится магическая сила эльфов. 

- Тебе самому с длинной волосней нравится ходить, что ли? – спросил эльфа гоблин. – На пи..ра похож.

- Слащавый такой, одно слово – румын. – Буркнул Петя.

- А ты-то откуда знаешь? – удивился гоблин.

- У нас что, по-твоему в деревне телевизоров нет и батюшка дополнительно ходит по домам и лупит нас по рукам, чтобы не включали дьявольское изобретение? – спросил с усмешкой сержант. – Смотрел когда-то.

- И что, все помнишь?

- На память еще не жаловался.

Все, хорош трендеть, спать.

Ночью прошел дождь, капли гулко барабанили по броне, Тормоз проснулся и ворочался до утра, а вот остальные под этот шум сразу уснули. Будучи человеком, Семен плохо спал в дождь и здесь эта его особенность сохранилась и сейчас мехвод просто лежал с закрытыми глазами, пытаясь дремать, но ничего не выходило. Так он и провалялся до утра, до тех пор пока яркое солнце не позолотило верхушки мокрых деревьев, его лучики блеснули в каплях умытых за ночь крон лесных исполинов и осветили поверхность брони танка.

Машина хоть и была мокрой, но быстро высохла под прямыми лучами светила и на первый взгляд казалась чистой. Однако между катками слежалась глина, которая набилась еще с той ночи разборок со строителями кораблей, и Петя, первым выскочив из башни, пнул ее кирзовым сапогом, чтобы отбить, но только поглубже затолкал внутрь гусеницы – от дождя она размокла и превратилась в липкий комок.