Знать

— Где это я?

После своей скоропостижной смерти в этом нескончаемом потоке странностей я ожидал увидеть либо непроглядную темноту, ставшую ознаменованием моей кончины, либо потерянный и недоумевающий взгляд Митяя, означавший, что я-таки схожу с ума и всё произошедшее было галлюцинацией. Не знаю, к сожалению или к счастью, но все мои предположения оказались неверными, и очнулся я совсем не там, где ожидал. Присутствие мягкой перины, укутанной в белоснежный пододеяльник, цвета январского снега, означало только одно, я нахожусь чёрти где.

Медленно потянувшись к своей руке, я ущипнул себя за кожу.

— Ай! — вырвалось из моего рта. — Боль вполне реальна, значит, это не сон, но всё же, где я очутился?

Кровать находилась под белым куполом, словно вырезанном из слоновой кости. Сам купол походил на швейцарский сыр, испещрённый множеством отверстий разной формы и размера. За ними виднелось тёмное небо, усыпанное мириадами звёзд. Ни луны, ни каких-либо других планет я на нём не увидел. Место было совершенно незнакомым и чужеродным, словно не с Земли вовсе.

Неужели это рай? Очень надеюсь, что так я не оказался в аду. Если я и в самом деле погиб, то попадание в рай – лучшее, что могло со мной произойти. Как там говорил Митяй? Страдай, умри и в рай? Ха-ха! Похоже, слова его оказались былью.

Моя кровать стояла у одной из стен, и это была, пожалуй, единственная мебель, которая здесь находилась. Увидеть, из чего она была сделана, я не мог. Мягкая перина, укутанная в белоснежную простыню, закрывала обзор.

Зато, я увидел невероятно привлекательный пол, похожий на отполированный мрамор. Сам я никогда раньше мрамор вживую не видел, но чувствовал, что это был именно он. Что-то притягивало мой взор, когда я на него смотрел. Не удержавшись, я нагнулся и посмотрел на своё отражение.

Увиденное меня поразило. Я был чертовски хорош собой. Лицо вроде моё, но симпатичней. Тусклые голубые глаза едва заметно блестели. Волосы, имевшие до этого неухоженный вид и цвет коры дуба, теперь были аккуратно уложены назад и ярко поблёскивали на свету.

От шрамов не осталось и следа, кожа разгладилась и потеряла свой блеклый окрас, подчеркнув при всём этом острые грани моих скул и подбородка.

Похоже, смерть вернула мне былую привлекательность, и теперь я даже похож на аристократа. Интересно, не случись со мной той трагедии, я выглядел бы так же? Если да, то уверен, жизнь моя была бы значительно проще и увлекательней.