Граф Воронцов. Книга I

Гадая о том, как общался юнец с ней, мог только посочувствовать ее переживаниям. Видимо, раньше сразу слал или предлагал что-то не совсем пристойное.

— Лен, мы можем мне в комнату часы повесить? — поинтересовался я, натягивая на себя пушистый халат, — Точнее, мы такую покупку можем себе позволить?

Она словно в молчанку со мной играла, удивленно пялясь. Разрыв шаблона значит.

Оставив помощницу старика в собственной комнате, спустился на кухню, где вовсю кашеварила домработница. Поприветствовав ее добрым словом, вышел на улицу, через запасной выход.

— Доброе утро! — поздоровался я, от чего дед аж подавился.

Пришлось добродушно постучать по спине. Хотя... читал я тут одну статейку, не так давно, там, в моем мире, что хлопать по спине, когда человек давится — нельзя. Ну да ладно, это традиция уже.

— Как-то... — прохрипел дедушка, — Не привычно от тебя слышать приветствия.

— Серьезно? Этот идиот действительно не знал о простой вежливости?

— Дело не в этом, просто, — дед начал рассказывать о деяниях этого... говнюка.

Краткая информация о поведении юнца, вызвала у меня лишь разочарование в нем. Уж таким уродом я точно не буду. Пускай привыкают все к тому, что парнишка повзрослел.

Как оказалось, Елена и домработница были вечными виновницами настроения Дмитрия. А также, предметом пошлых шуток и прямых намеков.

Лена вечно получала прямые намеки, когда будила юного графа по утрам.

— ... в том числе и: «Ленчик, вся кровь ушла от мозга! Давай снимай стресс, мне еще думать надо!» и в том же духе.

— ... — я ничего не ответил — не мог, лишь вжимал ладонь в лицо.

— Она последнее время стала вести себя чуть жестче, когда поняла, что Дима и ответить-то ничего не может на физическую силу. Раньше молча терпела и лишь жаловалась. А потом, когда граф пьяный и голый ворвался к ней посреди ночи, не выдержала, надавала оплеух.

— С домработницей то же самое?

— Ну, почти, — старик как-то погрустнел, — Она сама по себе тихая девушка. До нашего дома работала у младшего брата в особняке. Там Степан тоже резвился как мог. Дима-то, — он замялся.

Мой взгляд потребовал продолжения:

— Он и мимо пройти не мог, чтобы по заднице не шлепнуть, подол поднять, или грудь не потрогать.