Граф Воронцов. Книга I

— Что еще за ворон? — удивился я, оставив вопросы о неведомой «изнанке» на потом. — У вас что, помимо магии, еще и птицы разговаривают?

Дед добродушно рассмеялся, но вместо ответа встал, подошел к большому столу у окна.

Порывшись в ящиках, достал небольшую коробочку, обшитую черной как смоль тканью и протянул ее мне, со словами: «Тебе сегодня снова восемнадцать». После чего сел напротив, облокотился подбородком на трость и начал с каким-то трепетом пялиться на меня.

Коробочка была похожа на те, в которых хранят ювелирку, но, чтобы убедиться, развязал черную ленту.

Большеват, да и к золотым перстням у меня в последнее время сильная неприязнь.

— И? — я посмотрел на деда. — С тобой кольцо разговаривало?

Сменившееся выражение лица старика означало только огорчение. То ли моей необразованности, то ли прямолинейной тупостью. Вот только я тут впервые, а он давно варится в этом странном мире.

— Очень надеюсь, — медленно и привычно, монотонно начал он. — Что с перемещением твоей души в это тело, ты не получил в наследство от юного графа его идиотизм, безалаберность и полное отсутствие норм этики и морали.

Меня не то чтобы оскорбило подобное в мой адрес, но деда я одарил зеркальным взглядом, то есть посмотрел, как на дебила. Хоть это и мой дедушка, проживший уже вторую жизнь до глубокой старости, но и я уже не пацан малолетний, которого он мог так поучать.

— Дедуль, вот скажи, ты сам-то сразу поверил в весь тот бред, который ты на меня вывалил?

— Да, ты прав, внучок, прости, — он по-доброму улыбнулся и кивнул на перстень, — Надень его и сам все поймешь.

Достав перстень из коробочки, деловито повертел его в пальцах, соскреб с него кусочек грязи, отчего дед часто и громко задышал. Затем, дунул, сбрасывая невидимую пыль, и надел на средний палец.

Тут начались самые настоящие чудеса: ободок стянулся, повторяя размер пальца, накладка прижалась, чуть придавив палец, а затем ювелирное изделие начало вибрировать и разогреваться…

Чудеса… Если одежда с обувью в этом мире также могут уменьшаться и увеличиваться по размеру, то я готов верить в любую магию.

Щелчок где-то в мозгу придал чудесное ощущение головокружения, в глазах потемнело, и последнее, что я почувствовал, была мягкость изголовья кожаного дивана.