Граф Воронцов. Книга I

Как нельзя кстати открывшаяся двухметровая входная дверь дала возможность подарить «горе-портье» свето-шумовую гранату, которая эхом разодрала барабанные перепонки всех, кто отсиживался внутри склада.

Собственно говоря, операция прошла уж слишком быстро, но, определенно, успешно.

Главную цель, товарища Лисицына, вели в известной всему миру позе: руки за спиной, лицом вперед, не забывая подгонять его поджопниками, от которых он лишь ахал да охал.

Когда он «проскользнул» мимо меня, я заметил одну странность, что сильно царапнула мой мозг: золотой перстень на его среднем пальце, казалось, был знаком.

Арестант начал вырываться из лап Юрки и что-то попытался проблеять о своих правах, но мой жесткий удар в живот прервал урода на полуслове. Схватив за руки, я потащил его дальше до машины, где передал в руки троицы моих ребят, что уже успели рассесться по местам. Я тоже собирался сесть, как рука Юрки на моем плече остановила меня.

— Дим, тут такое дело, — послышался его голос за спиной.

Я удивленно оглянулся на своего лучшего друга, а затем опустил взгляд вниз. Под его ногами лежали большие открытые черные сумки, из которых отчетливо проглядывались зеленые купюры.

— Это еще что?

— Откуп, — Юрка виновато улыбнулся и нервно почесал подбородок, отблескивая перстнем. — Отпустить его нужно. — кивнул в сторону газели, намекая на бандита.

Я злобно покосился на его руку, узнав злосчастный перстень, и моментально осознал всю ситуацию, и потянулся было за табельным оружием, как холодное дуло пистолета, приставленное к моему затылку, заставило меня замереть.

— Ну так, что решил? – задал вопрос предатель, но стоило ему увидеть мои глаза, как он все осознал, — Жаль.

— Да, жаль. Жаль, что мой лучший друг оказался продажной сукой.

Бывший лучший друг поджал губы и опустил взгляд.

— Да чо ты сопли распустил, попрощался уж, валить его надо, — скрипучий голос выродка из моей команды был последним, что я услышал перед выстрелом.

***

— Да хватит ему уже, — где-то в дали от меня появился приглушенный голос, разрывая темноту в голове. — Он уже не проснется.

Следом за голосом появилось чувство нарастающей боли в боку и немного погодя в животе.

Приподнял голову, уперся локтями в каменный пол и с удивительной легкостью в теле привстал, словно мне уже не сорок пять. Но последующая волна боли в затылке немного охладила мой пыл. Только вот камень не подушка. Было больно.