Граф Воронцов. Книга I

И с каждой новой фразой старик все больше и больше хмурился, ему очень не понравилось испытание бога, но еще больше ему не понравилась новость, что он сплоховал с кольцом. Вот только он не знал, где нужное кольцо, возможно, было у отца, возможно, у братьев отца — одно ясно точно, мне до него не добраться.

Но на это я пока решил закрыть глаза и спросил на счет дара.

Дедушка не смог мне вразумительно объяснить что-то на счет моей силы, просто потому что сам не владел магией. И как я оказался в ванной его помощницы, тоже оставалось загадкой.

— Ни черта не понимаю, — Михалыч раскурил трубку и выпустил кольца к потолку, — Род у нас один, и приемники рода живы-здоровы. При чем тут возрождение рода?!

Я уставился на предмет роскоши в его руке и проследил за кольцами дыма.

В прошлой жизни я курил, очень много курил, считай, работа заставляла. Бросать пытался, но когда видишь очередного умершего от передоза пацана или девчонку, то рука сама тянется за сигаретой. Дети же не понимают, что это плохо, думают, что это лишь баловство и что смогут бросить по желанию.

— Ты куришь, что ли? — дед внимательно посмотрел на меня, улыбнулся и покачал головой. — Не положено, Дим. Маленький совсем.

— Дед, прекращай видеть во мне прошлого Дмитрия, — осадил его я.

И то ли от моего тона, то ли от моего мрачного взгляда, но он не стал спорить, вместо этого Михалыч начал рассказывать про мою новоявленную семью.

В общем, у моего покойного папашки, а точнее, у местного «моего» отца было два брата. Оба — младшие и оба — мудаки редкостные — это если верить словам деда.

Виктор Воронцов — средний брат, и Иван Воронцов — самый младший и самый ушлый. И у каждого из мои «дядь», было по сыну: Олег и Степан. Если верить словам старика, они были похуже своих родителей: молодые, амбициозные и мерзопакостные. Мои ровесники, между прочим.

Неприятно то, что эти двое меня презирали и всячески пакостили.

Как бы они ни старались меня угробить, я всегда умудрялся ускользнуть в самый последний момент: то они десятилетнего меня в чащу леса уводили, то брали с собой на разборки, где мне отбивали последний ум, то оставляли на месте преступления, когда что-то крали. В общем, род у меня — чисто мрази и сплошные черти.

И если верить слухам, парень с ними никогда не ладил.