Паладин из прошлого тысячелетия

Люди не сразу нашли к ним подход, но позже, сделали своими слугами.Простые духи не могли существовать без подпитки, как саламандра. В отличии от Мальгуса. Этот стервец был из высших, он мог самостоятельно собирать энергию. Раньше таких как он называли домовыми, полтергейстами, лесовиками и ещё хрен пойми кем… На деле же, эти существа просто заглядывали в наш мир, их влекло любопытство и прорва силы, которую они умели принимать. Не сразу, но с годами их сила росла.

Мы познакомились с Мальгусом в далёком прошлом.

Не смотря на вредную и непоседливую натуру, он был по своему добр, насколько это можно сказать про иного.

Он был странным, я был странным, это позволило найти общий язык.

Та неделя на дне после неповиновения, могла убить меня. Десятилетний мальчишка в продуваемой всеми февральскими ветрами темнице. Если бы не робкие попытки овладения астралом…

Моя шилозадая натура не позволила принять наказание. Они заперли меня без еды и воды. Я кричал и бил по прутьям камеры, а когда пропал голос и в горле разверзлась пустыня, смирился.

Сначала на подоконнике, зарешётченном и холодном, появилось яблоко. Затем украшенный печатью графин с водой, стащенный Мальгусом из спальни патриарха, а затем и другая еда.

Я замыкал нити энергии, выпуская силы, которые впитывались духом. Он всегда был рядом, наблюдая, невидимый и чужой, но явно понимающий меня лучше чем мои кураторы.

Ночами он согревал меня, днём кормил.

Вот только я не учёл, что эмоции ему не чужды, он привязался. Не ко мне, к ней. И видимо даже спустя сотни лет не смог простить. Смирился, но не простил, я это чувствовал.

Гостиную под моим взглядом сотрясал вихрь энергии. Мальгус тщательно собирал пыль, мыл посуду, разжигал пламя над конфорками и готовил еду. Саламандра притаилась, не смея показывать свой лик, чувствовала появление старшего.

С улицы послышались шаги, дверь открылась, на пороге удивлённо остановилась Софья.

Уже прошло пять часов? Вот Мальгус, скотина, наши приветственные разборки затянулись.

— Я не вовремя, да? — с опаской спросила она, смотря на проплывающую по воздуху посуду, ровно встающую на стол.

— Нисколько, — усмехнулся я. — Просто, мы наводим порядок.

— Это же высший дух, — на мордашке Лисовой боролись две эмоции, любопытство и страх.

— Да, он самый, — кивнул я.

— Обалдеть можно! — воскликнула помощница.