Обречённый на Бесконечность. Том 1

Они не поглощали материю, из-за чего расширялись их владения — они имели свою волю. Им хотелось разрушить все, что когда-то создали. Это желание возвратилось для каждого погибелью, беззвучной серой смертью, которую не пожелаешь и врагу.

Ему становилось все сложнее контролировать мысли. Мчась на приличной скорости, он еле-еле успевал замечать внезапное появление сфер на ходу. Один неудачный поворот и с этой жизнью покончено.

Габриэль хотела снизойти в этот мир в пустом поле, за десяток километров от его квартиры и места работы.

Движения стали скованнее, приходилось облетать десятки выросших черных сфер, а в некоторых местах и вовсе избирать другой маршрут. Сейчас время шло для него не по секундам или мгновениям — оно обрело такое значимое давление, что заставило его рассвирепеть.

— «Мои силы тоже начинают гаснуть… Нужно стать еще быстрее».

Ускорившись в десятки раз, он позабыл о всякой возможности умереть и бесследно испариться. В голове прокручивалось лишь слово «беги», с каждым повторением вонзая в сердце по одной игле.

Скорость — его самый весомый аргумент в сражениях, но сейчас, когда значение времени стало исчезать вместе с пространством, он начал замыкаться в себе. Благодаря этому миру Беатрис дала ему странное прозвище, что вскоре прижилось и отпечаталось в душе. Взамен настоящему, оно подарило спокойствие и умиротворенность, однако теперь…

Он начал проклинать это имя.

Из-за такой спешки его рука исчезла, соприкоснувшись с одной из сфер в воздухе. Более она не отрастет — ее невозможно излечить или заменить. И даже так, он не прекращал стремительно набирать обороты. Еще чуть-чуть и его старания окупятся, спустя секунду он прибудет на место встречи.

— Габриэль! Заходи обратно в портал, живо! — находясь за сотню метров от знакомого силуэта, его скорость значительно снизилась. — Габриэль!.

Приземляясь на зеленую траву, которую еще не задела странная материя, он почти остановился. Его сестра находилась в пяти метрах — подойди на три шага вперед и протяни руку. Но его движения омертвились, стали походить на вялые, нерасторопные подергивания конечностями.

Габриэль стояла к нему лицом, и именно это заставило его потерять всякие мысли. Глаза. В темно-аметистовых глазах, что раньше горели словно солнце, не осталось и намека на свет.