Ученик жестокого бога

Элаф, считающий менестреля чуть ли не избранным, гонял его вдвое сильнее остальных. После дополнительных занятий Кор возвращался в свою комнату и с грустным лицом принимался запудривать полученные синяки.

- Ну и зачем ты это делаешь, - всегда ехидно интересовался Грэйлон. – Все равно тебя никто кроме нас не видит.

- Зато себя вижу я, - тяжело вздыхал певец. – Просто боюсь, что такими темпами я забуду, как должно выглядеть мое лицо. – И немного подумав, добавлял.  – Хотя, боюсь, что все равно забуду, мои запасы уже на исходе.

Скоро нечем будет замазывать.

Что касается самого Грэйлона, то он наоборот радовался, оказавшись в своей стихии.  К каждому занятию он подходил со всей душой, стремясь узнать как можно больше чего-то нового, и Элаф не подводил. Особенно много времени наставник уделял групповым боям. Причем больший упор делал даже не на защиту от многих противников, а командному бою против одного. Мирилона это особенно возмутило.

- А разве соответствует чести Перворожденного толпой атаковать одного?

- И это мне говорит тот, кто недавно чуть не помер от руки товарища, пытаясь справиться с ним как раз толпой? – хмыкнув, ответил наставник.

На этих словах Мирилон смутился, покраснел и больше вопросов не задавал.

Но в Обители преподавали не только фехтование. В Академии обретались многие полезные навыки, в том числе и стрельба из лука, в которой эльфам не было равных. В отличие от Элафа, узнавшего о способностях учеников еще из первого боя, местный мастер стрельбы устроил подопечным целый вступительный экзамен.

Мастера звали Оргонэл, и собой он представлял худого и жилистого черноволосого эльфа с острым языком. После проведения стрельб он с интересом изучил мишени, а затем повернулся к ожидавшим похвалы ученикам и спросил:

- А вы точно уверены, что в реальности те, в кого вам придется стрелять, всегда будут крепко связаны? Или вы рассчитываете стать весьма специфическими палачами, убивающими своих жертв посредством долгого и мучительного нашпиговывания стрелами?

- Простите? – искренне удивился Грэй.

Стоявший рядом Мирилон, так же придал своему лицу вопросительное выражение.

- А чего меня прощать? Это я вас должен простить за столь убогую стрельбу.

- Я, между прочим, поразил все цели! – внезапно завопил юный гвардеец.

- Да я вижу, при этом в каждую из них целился не меньше часа. Это притом, что мишень не бежит на тебя с негодующими воплями, и не пытается выстрелить в ответ.