Не грози Дубровскому! Том 1

— Показывайте дорогу, Ваше Сиятельство, — и даже попыталась манерно поклониться, но вышло так себе.

— Степан, размести нашу новую... — я замялся, подбирая слова, — сотрудницу. Будет помогать тебе по дому, — повернувшись к Анне, я прошептал: — И будь с ним осторожна. Он выглядит старовато, но в душе тот ещё развратник.

Девушка прыснула со смеху.

— Ваше Сиятельство, я всё слышу, — как бы невзначай напомнил о себе Степан и, спустившись к нам, забрал чемодан Анны. — Пойдёмте, я покажу вашу комнату. Рад, что в доме появится ещё один человек.

Первым делом я, как всегда, направился в подвал. Лунная трава никак не изменилась: серые листья безжизненно смотрели на меня, прося порцию маны. Хорошо, что мне есть, чем их накормить. Расстегнув рюкзак, погрузил руку в макры и пропустил через себя мощный поток.

Трава, усиленная даром, с жадностью поглощала всю энергию, какую я только мог предложить. Каналы трещали от натуги, проводя через себя мощный поток маны, и через два часа на моей импровизированной клумбе красовались ещё пять новых ростков.

Разумеется, был велик соблазн продолжить вливать ману и прямо сегодня создать столько лунной травы, сколько хватило бы для моего исцеления, но, прекрасно помня о том, как я валялся овощем несколько дней, всё же решил повременить. Буду осваивать по несколько кустов в день. Иначе опять словлю перегруз каналов и потрачу кучу времени впустую.

Экспериментальным путём я выяснил, что в день можно без проблем съедать не более четырёх кустов.

И всё-таки не помешает достать из изнанки пару дохлых тварей и расширить мою грядку. Если смогу восстановить ядро раньше, то остатки травы попросту продам на аукционе, а заработанные деньги вложу в запуск фармацевтической фабрики. Ладно, завтра съезжу в город к таксидермисту, а пока нужно перекусить.

Я оставил рюкзак в подвале, поднялся наверх и запер дверь.

На первом этаже безумно вкусно пахло. Что это? Свежеиспечённый дрожжевой хлеб? А вот этот пряный аромат это...?

Войдя на кухню, застал Аню у плиты. Она как раз доставала цыплёнка, запечённого в пряных травах. Оторвав взгляд от золотистой корочки, я оценил обновку девушки. Фартук был ей к лицу, приятно подчёркивал формы и заставлял фантазию рисовать её голой в одном лишь нём.