Карта хаоса

Однако вы боялись обвинений в убийствах, что, вероятно, и случилось во Франции, откуда вам пришлось бежать. Тогда вам в голову пришла мысль вывести на сцену человека-волка – огромное чудовище, способное в клочья разорвать свою жертву. Том Холлистер, крупный, сильный и алчный парень, добывал вам шкуры, он же прекрасно подошел на роль оборотня. Соблазнить его не составило труда, как и добиться от него признаний в своих неудачах и мечтах, а потом вы предложили Холлистеру план, который поможет ему завладеть желанными землями.

Потому что тот самый план, который раньше я назвал блестящим, был задуман вами, графиня, а не беднягой Холлистером – он был всего лишь игрушкой в ваших руках. И вы – якобы в доказательство безумной любви, которой к нему воспылали, – предложили убить его соседей. Но прежде объяснили, что у вас обоих появятся несокрушимые алиби, если его увидят в лесу в обличье человека-волка в те самые ночи, когда в замке будут устраиваться праздники. – Клейтон тряхнул головой, словно и сам не мог поверить тому, как просто все складывается в единую картину.  – Праздники вы всегда устраивали в ночь полнолуния и являлись на них с некоторой задержкой, якобы тщательно готовясь, чтобы предстать перед гостями в наилучшем виде. На самом деле за это время вы успевали совершить убийство, а потом возвращались в замок через потайную дверь. Когда поступали сведения о том, что нашли очередную жертву, вы ловко изображали испуг. Но главное – в это время вы были окружены многочисленными свидетелями, включая и представителей местной власти. А на последнем празднике такими свидетелями стали еще и мы с Синклером. Однако в ту ночь, когда Холлистер свалился в овраг, все пошло вопреки задуманному. Стало ясно, что, едва мы поднимем наверх тело мнимого оборотня, тайна его будет раскрыта и сразу возникнет мысль о соучастнике. Как иначе объяснить, что неотесанный парень сумел проделать столь тонкую работу? Тогда вы, пока мы доставали тело Холлистера, поспешили в его хибару и оставили там необходимые доказательства того, что шкуры обработал он сам, без посторонней помощи. Правда, привычки, приобретенные в детстве, подчас бывают сильнее инстинкта самосохранения. Вы невольно расположили все в самом строгом порядке – в том же самом, какой сегодня я увидел на картине Армана. В тщательном и в чем-то даже маниакальном порядке, типичном для ученого, который любит свои приборы и книги. И эту любовь он сумел передать ученице. Вот в чем состояла ваша ошибка, графиня.