Три легенды

Только порой из мглы вдруг выступали смутные тени деревьев – будто подслеповатые великаны клонились к тропе, чтобы разглядеть отчаянных путников.

Лихт понимал, что им сейчас лучше бы встать, переждать непогоду. Слишком велик риск: двигаясь почти вслепую, можно не только лошадей угробить, но и самим покалечиться. Но он уже не мог отступиться. И даже не деньги были тому причиной. Азарт и уязвленная гордость гнали прирожденного вперед.

И все-таки они настигли вора.

– Вижу! – крикнул Дирт, привстав на стременах.

– Вор?

– Да!

– Не стреляй! Теперь ему не уйти! Теперь он наш!

Прирожденные, гикнув, подхлестнули коней. Лихт вытащил меч, положил перед собой поперек седла. Дирт держал в руке взведенный арбалет.

Болото кончилось. Кончилась гать. От леса остались редкие прозрачные рощицы, да темные кипы ракит. Ветер чуть унялся, дождь утих. И слышно было, как где-то недалеко за маревом мороси гудит, шумит, ворочаясь, туша океана...

Паурм услышал преследователей, когда бежать было поздно. Он обернулся, нелепо взмахнул руками, вскрикнул как пойманный заяц и кинулся к ближайшему лесочку.

– Обходи справа! – рявкнул Лихт. Послушник кивнул, опустил уже готовый к выстрелу арбалет, ударил измученную кобылу пятками, выводя её наперерез беглецу.

Он нагнал и сбил вора, когда до перелеска оставалось не более полусотни шагов.

– Лежать! – Дирт легко соскочил с седла, выхватил меч, приставил к горлу распростертого в грязи человека.

– Молодец! – похвалил ученика подъехавший наставник. – Свяжи его.

– Не вздумай бежать! - предупредил пленника Дирт перед тем, как отвести клинок в сторону. – Сразу получишь стрелу меж лопаток.

– Не побегу, – буркнул Паурм. Падая, он до крови расшиб голову.

Дирт со знанием дела заломил руки незадачливому воришке, обмотал запястья колючей веревкой, навязал сложный узел. Дёрнул за путы несколько раз, проверяя их прочность и намеренно причиняя боль пленнику. Сказал удовлетворенно:

– Теперь точно не убежишь.

– Есть! – Дирт вытащил мешочек с деньгами, подбросил его на ладони, потряс. – Деньги на месте.

– Славно, – сказал Лихт. – Убери. Пересчитаешь позже. А сейчас вор должен умереть.

– Эй! – Паурм поднял голову. Щека его была исцарапана, из ноздрей текла тёмная, почти черная, кровь. – Я всего-то украл несколько монет. Никого не зарезал.