Пустошь. Нулевой круг

Хватит! Просто убей его!

Взяв в руки камень, занёс его над головой и, ещё чуть помедлив, швырнул вниз.

Тренировки не прошли даром. Камень, который я швырял, наверное, сотню раз, в сто первый попал именно туда, куда я и целил. Между лопаток ничего не подозревавшего Паурита. Второго камня не понадобилось, как и запасного плана. Вступать в схватку с убегающим врагом не пришлось.

Я приближался к хрипящему на сером песке человеку, которого пообещал убить, и стискивал в руке кинжал. Два месяца мне понадобилось на осуществление мести.

Осталось совсем немного. Буквально три шага и один удар.

— Паурит... — Я замер над беспомощным врагом. Когда я копал норы квыргалов, случалось, что зверьки попадали под удар костяной лопатки. Моя сила была такова, что ломала им спину. Именно на подобный результат я и рассчитывал, бросая в охотника камень размером с две мои головы. — Ты слышишь меня?

— Слышу, — прохрипел Паурит, пуская кровавые пузыри. Хорошо, я боялся, что он умрёт, так и не узнав, за что понёс наказание. — Пацан, откуда ты здесь? Помоги! Помоги мне!

— Зачем? — нарочито удивился я, прислушиваясь, как всё спокойнее бьётся моё сердце, а затем сдёрнул с головы платок и улыбнулся своему врагу: — Это я бросил в тебя камень.

И не буду тебе помогать. Я здесь не для этого. А знаешь, для чего?

— Ты что? Пацан, ты что?!

В маленьких чёрных глазках Паурита загорелся ужас. Это хорошо. Это выражение в них мне нравится гораздо больше, чем похоть, которая и привела его к смерти.

— Когда ты говорил свои первые грязные слова моей матери, я пообещал себе, что ты за них заплатишь, — принялся я объяснять.

Он должен знать, почему сегодня умрёт, мне важно, чтобы он пожалел о каждом вдохе своего поступка. — Пожалуй, я бы ограничился тем, что сломал бы тебе руки, которые ты протянул к ней. Но ты ведь не остановился на этом? Тебе захотелось наказать её за строптивость, чтобы она была... Как ты сказал, Паурит, помнишь?

— Нет! Нет! — Охотник принялся отползать от меня. Я отстранённо отметил, что спину ему не сломало, раз ноги шевелятся.

— Я пошутил... Нет, ошибся... Ошибся я! Забудь, пацан, забудь! Я извинюсь перед ней!

— Хочу, чтобы ты знал, Паурит... — Я вытащил из нашейного мешочка свой клятвенный камень и показал ему. — В тот вдох, когда ты советовал моей матери быть нежнее с тобой, я поклялся на этом камне Древних, что ты умрёшь. Умрёшь за свои грязные слова и улыбку, которой не место под этим Небом.

— Помогите! Помогите! — изо всех сил принялся кричать Паурит.