Пустошь. Нулевой круг

Обычно жители деревни не носят головных уборов, разве что некоторые охотники, уходя далеко в пустоши, иногда обматывают лицо платком от пыли. Но те же караванщики покрывают схожим, но более длинным платком не только лицо, но и голову. А жители других селений, я видел, даже носят особые шляпы из рафии.

Пожалуй, мне тоже нужно подумать о платке или шляпе. Возможно, дело привычки, но я просто чувствую, как мозги варятся на солнцепёке, скоро закипят и выплеснутся через уши. Может быть, Тукто легче переносит этот палящий зной, но с моим темным волосом это настоящее испытание.

А ведь у дяди Ди волосы вообще чёрные!

— Эй, Тукто! — окликнул я появившегося наконец внизу пацана.

Тот было закрутил светлой, почти белой, как у всех в его семье, головой, но всё же сумел заметить меня. В восхищении присвистнул:

— Вот это ты забрался!

— К делу, — кратко сказал я, в последний раз оглядываясь над выступом стены на виднеющуюся вдали деревню. Никого нет в этих раскалённых руинах. И это отлично.

— Как скажешь, Леград, вот корни, — парень бросил себе под ноги сначала большой, затем маленький мешочек, — вот красная сыромять.

Твоя очередь.

— Хорошо. — Я показал пальцем, чтобы он не ошибся: — Обернись влево. Видишь второй этаж, треугольное окно?

— Вижу, — кивнул Тукто, бросив короткий взгляд на нужное окно, и снова повернулся ко мне.

— Тебе туда. — Я снова ткнул пальцем. — Лезь.

— Я надеюсь, ты не задумал такую глупость, как обман?

Тукто недоверчиво нахмурился, пытаясь сделать во мне дырку взглядом голубых глаз.

Они сейчас особенно выделяются на тёмном загорелом лице, покрытом пылью. Сам я наверняка выгляжу не лучше, разве что глаза серые, как у мамы.

Слишком он разговорчивый стал, с утра таких вопросов не было.

— Нет, лезь давай, — буркнул я, начиная спускаться.

За последний месяц, минувший со дня экзекуции, я осознал, что такое по-настоящему голодать. Не стоит и вспоминать моё старое нытьё о житье впроголодь. Только теперь я понял, что такое хотеть жрать. Постоянно, с самого утра и до ночи, когда ворочаешься на шкурах, пытаясь уснуть под сосущее чувство голода в животе.

О подкормке от дяди Ди тоже пришлось забыть — только паёк от деревни за общинные работы. Но, даже выполнив две нормы на огородах, я получал едва ли половину старой порции мясного корня или, что вообще выглядело насмешкой, тыквы.

Тыквы! Это же почти трава, годная лишь для того, чтобы, набив живот, заглушить голод. Её неплохо добавлять в мясную похлёбку.