Пустошь. Нулевой круг

Через месяц приходи на тренировку. Покажи силу своего кулака и духа. А уж если ты докажешь свою силу и станешь четвёркой, то я подумаю над тем, чтобы снова разрешить тебе поднять глаза. Вали отсюда, пока не получил ласкового пинка.

Я опустил голову и шагнул прочь. За стены тренировочной площади. Вдоль деревенских улиц. Шёл, глядя в песок под ногами и кривя губы в усмешке.

Ты дурак, Виргл. Это не дерзость в моих глазах. Это ненависть и твоя смерть горят в них. Ты только что нагрузил чашу своих преступлений этой пустой брагой так, что она рухнула, перевесив мою доброту и прощение.

Со стороны может показаться, что только что происходила сущая бессмыслица. Виргл пригласил отброса, которого два года унижал, за свой стол и разделил с ним еду и питьё. Наобещал кучу поблажек, разговаривал почти как с равным, а затем вдруг повернул всё в обратную сторону. И снова ткнул носом в дерьмо.

Другой бы придумал кучу объяснений происходящего. Как его приспешники, которые навоображали себе кто во что горазд. От очередной шутки господина до настоящего прощения отброса.

Другой. Но не я. У меня есть только одно объяснение. Истинное. Ты всё продумал, Виргл, даже не дал мне сбежать из-за стола. А теперь всё бесполезно. Пусть выварка из Чёрного Гриба — простейший эликсир, но всё, что создано из растений, обладающих энергией, проникает в тело с огромной скоростью. В сказках эликсиры, бывало, просто лили на тело героя, и они пусть слабее, но действовали, впитываясь в кожу и раны. Теперь главное — не сходить с ума до возвращения мамы. Надеюсь, она не ошибается. Иначе однажды ты, Виргл, просто не проснёшься.

— Мама, хочешь узнать удивительную вещь, произошедшую сегодня с твоим сыном?

Теперь я встречал маму в доме, на лежаке. Ушёл в прошлое ритуал помощи с переноской, оставив вместо себя лишь горечь и тоску по минувшему. Но сегодня я даже не смог сказать простых слов приветствия, так жгло язык случившееся. Я едва дотянул до вечера, с трудом удерживаясь, чтобы не броситься в пустоши навстречу ей.

— Ха! — Мама стянула ремешок, державший волосы, и мотнула головой, раскидывая по плечам светлые локоны, запорошенные тёмной пылью. — Ну, удиви маму.

— Сегодня Виргл сказал, что сожалеет о прошлых разногласиях и рад будет видеть меня на тренировках.

— Что-что? — Мама остановилась на полпути к висевшему на ремнях рукомойнику.

— И пригласил разделить с ним мясо и пустую брагу.

С каждым моим словом мама становилась всё бледнее.

— Мы же говорили о таком.