Пустошь. Нулевой круг

— Да и зачем ты всё это затеяла? Зачем ударила Ракота?

— Сын, много ли ты советовался со мной, когда захотел... — Мама бросила взгляд на Лейлу, которая, пыхтя, пыталась развязать мешок. — ...когда исчез Паурит?

— Мама! — Я был поражён до глубины души. — Я с тобой не советовался, ты права. Но там всё было продумано! А тут? Что за безрассудство? Ты же сама учила сначала думать и всегда говорила, что ни о чём не будешь просить Кардо.

— Сын! — Мама рассмеялась. — Я и не просила! Я требовала! Неужели я бы такое проглотила? Всему есть предел.

— А есть ли предел у Ракота? — намекнул я на его унижение.

— С ним особое дело. Он на самом деле из тех людей, которые поклоняются силе. Думаешь, он просто верный друг детства для Кардо? Нет! Кардо сильнее его на две звезды, поэтому Ракот верен ему до конца.

— То есть ты дала ему по морде, и он сразу стал тебя уважать? — Я позволил себе поиздеваться над мамой.

— Уважать не будет, но и удар оставит без последствий. Другой мог бы затаить обиду, найти управу на меня, хотя бы поступить так, как Паурит.

— А с какой стороны будет?

Я был недоволен тем, как всё просто у неё выходит. Год она уговаривала меня терпеть и ждать появления денег, чтобы сбежать отсюда, а теперь сама на себя не похожа.

— Жизнь покажет!

Мама веселилась, довольная собой. Может быть, решил я, это сродни моему состоянию после убийства Паурита: когда с плеч спадает невероятная тяжесть, исподволь давившая тебя к земле. Тогда её можно понять, она принижала себя ещё дольше меня и не позволяла себе сорваться. А может, это и есть такой срыв. Когда она копила в себе обиды и унижения. А теперь они вырвались.

— А пока все просто чудесно, — добавила мама.

— Мама, мама, смотри! — К нам подбежала Лейла, сумевшая победить завязку на мешке и разыскавшая в его глубине целую связку сладкого корня.

— Ух ты! — всплеснула руками мама и наигранно спросила: — Что это такое?

— Это вкусняшка! Там была! Никогда столько не видела! — Лейла расплылась в улыбке просто от уха до уха.

— Ну что ж, раз ты нашла, то тебе и есть, — улыбнулась мама, и счастливая Лейла умчалась к ведру с водой мыть редкую сладость.