Огненный адепт

Дилль так и не понял, она его пыталась утешить или наоборот, обозвала безнадёжным тупицей?

В чём Шетерн оказался прав – так это в том, что свободного времени у Дилля теперь стало существенно больше. Особенно после того, как лично гроссмейстер запретил ему ходить к мастеру Иггеру. Так и сказал, мол, нечего без магических способностей ошиваться около старого безумца. Дилль, конечно, понимал тревогу гроссмейстера – без магии он не сможет защититься, если на старика опять накатит… Или он ещё что-то знает, о чём Дилль пока даже не догадывается? Как бы то ни было, на нижние этажи ему доступ закрыли.

Когда Дилль в очередной раз пришёл к смотрителю Криану, тот отправил его в ненавистную котельную. Дилль, не оставлявший мысли вновь проникнуть в городскую канализацию, решил напроситься в сборник, но Криан только головой покачал.

– Нет, дружище, вход тебе туда заказан.

– Согвин наябедничал?

– Согвин? – Криан удивился. – Нет. Гроссмейстер лично распорядился больше тебя туда не пускать.

– Но ведь я самая лучшая кандидатура из всех адептов! У меня магии вообще нет, мне даже муары не страшны. И работу я знаю.

– Адепт! – в голосе смотрителя зазвенел металл. – Будешь пререкаться, я удвою твои штрафы. Марш в котельную!

И Дилль всю ночь швырял лопатой уголь в раскалённое жерло печи, ругая непреклонного смотрителя Криана, предусмотрительного гроссмейстера Адельядо и "щедрого" мастера Гвинарда. Рядом мохнатым рассерженным шмелём крутился гном Ронхель, испортивший какую-то ценнейшую заготовку и наказанный за это двумя штрафными талонами.

– Зачем, спрашивается, я должен бросать уголь в эту печь? – гном орудовал лопатой с азартом каменного голема – то есть, едва ею шевеля. – Мне нужно горн разогревать с трёх ночи, а я здесь ерундой занимаюсь. Слушай, Дилль, может, ты один поработаешь? Тебе-то спешить всё равно некуда.

Дилль хотел было возмутиться, но передумал – действительно, ему всё равно отрабатывать целую ночь, а у гнома дело важное.

– Иди, – махнул он рукой. – А если тебя старший истопник хватится?

Старшим истопником при котельной работал молчаливый мрачный тип по имени Лобус. Судя по всему, смысл его жизни сводился к двум вещам: чтобы печь всегда была растоплена, и чтобы около неё постоянно находился какой-нибудь адепт, которого можно ругать за что-нибудь. Во всяком случае, у Лобуса было две любимые фразы: "добавь угля" и "работать, бездельник". Сам Лобус при этом махать лопатой не спешил.