Дуэльный Кодекс. Том 4: Ритуал

– Вы родственники раненого? Из дома Прилепиных поступило распоряжение пускать только родственников. Там считают, что несчастный случай, совсем неслучайность. И все еще бояться за его жизнь.

– Да, – удивил всех Петрин, – мы его родственники.

Я посмотрел на молодого прокуратора с укором. Он растерянно пожал плечами. Фомин обернулся к нему, нахмурившись.

– Очень хорошо, – кивнул врач, – прошу, вас продемонстрировать гербы рода.

– Мой напарник погорячился, – улыбнулся Фомин растерянно, – мы не родственники раненного.

– Тогда сожалею, но я, как ответственный за это крыло госпиталя, должен отказать вам.

– Не рубите с плеча, доктор, – улыбнулся Фомин, – я имперский прокуратор из дома Фоминых, это – он указал на меня и Петрина, – мои помощники. Мы ведем расследование несчастного случая, и скажу вам по секрету, он и правда был неслучайностью. Возможно, тут имеет место нарушение кодекса.

– Из дома Фоминых? Дома-хранителя? – удивился врач, – рад встречи! Очень приятно познакомиться с представителем такой знатной семьи.

– Это прокураторское расследование, – сказал Петрин жестко, – а вы ему препятствуете.

– Если оно официальное, – приподнял врач свой мощный подбородок, – тогда прошу вас показать ордер гильдии, или же приказ имперской службы прокураторов.

По растерянным взглядам Фомина и Петрина я понял, что ни того ни другого у них нет. Еще бы, ведь расследование никакое не официальное.

– Кажется, я оставил ордер в штабе гильдии, – вклинился я, притворно похлопал по карманам, – мы вернемся за ним, и тут же явимся к вам.

– С ордером на руках я вас сразу пропущу.

Оба прокуратора нахмурились, недоуменно посмотрели на меня.

– Отлично. Тогда, чтобы мы не отвлекали вас от работы, скажите этаж и номер палаты, в котором лечится господин Прилепин. Мы вернемся очень скоро и надеемся, что, – я указал на старика, – Евгений нам поможет. Не хотелось бы отвлекать вас по пустякам.

– Этаж этот, четвертый. А палата тридцать семь, – кивнул врач, – будет ордер, будет и проход.

– Что? Какой еще ордер, Игнат? – Удивился Фомин, когда мы вышли на улицу, – и что ты вообще делаешь?

– Эта была тридцать пятой, из холла видел номер, – указал я на одно из окон четвертого этажа, а вот та, значит, тридцать седьмая.

– Что ты задумал? – Ухмыльнулся Петрин.

– Идемте.

Я направился в тень большого тополя, что высился над полупустой парковкой, сбоку здания.