Дуэльный Кодекс. Том 4: Ритуал

Он кивнул.

– Думаешь, – я посмотрел на черный мундир, лежащий на земле, – это принадлежало Лидии?

– Не знаю. Хочу понять.

– Тогда давай поймем.

Вместе мы коснулись установленного фонаря. Место указал Виктор. Он сказал, что фонарь смотрит примерно туда, где был вход в его темницу.

Вместе мы коснулись большого кольца, что было вмонтировано в крышку фонаря. А потом проговорили активирующее заклинание. Мана потекла по магическому материалу, из которого был создан фонарь. Черное стекло засияло зеленым светом изнутри.

В магическом освещении почти сразу зашевелились какие-то силуэты. Словно на зацикленной съемке раз за разом они исчезали. Их нечеткие фигуры постепенно приобретали все больше деталей.

– Последние секунды их жизни, – поджав губы, проговорил Виктор.

Когда призраки стали достаточно четкими, мы смогли различить их. Двое мужчин и женщина. Все рассыпались в пыль.

Виктор ничего не сказал. Просто наблюдал за смертью троих роялистов, одним из которых была женщина.

– Это она? – Указал я на нее.

– Да. На этом месте я нашел мундир, – он посмотрел на тряпки, разложенные на брезенте, – тут смесь всех трех комплектов одежды, – он вздохнул, – часть, видимо, растащили звери. Часть разнесло ветром по округе. Это – все, что осталось. Поможешь похоронить?

– Да, – кивнул я.

– Значит, Сновидец все понял. Он раскусил наш с Лидией план, и наказал ее за помощь мне, наказал смертью, – проговорил Виктор, закончив засыпать могилу телекинезом.

Внутрь мы положили коробку с одеждой.

– Что ж, – он вздохнул, – у меня появился новый повод отомстить Сновидцу. Провидца ты прикончил, – Виктор посмотрел на меня, как-то горько улыбнулся, – но последнего ублюдка, только попробуй прикончить без моей помощи.

– Оставлю тебе право последнего удара, – я тоже улыбнулся, и, видимо, тоже довольно горько, потому что улыбка сошла с губ дяди.

Мы немного постояли над могилой.

– Когда ты уезжаешь за своей семьей? – Спросил его я.

– Чем быстрее, тем лучше. Сегодня ночью.

Я кивнул.

– Береги себя, Виктор.

– И ты тоже, Павел Замятин. И ты тоже.

– Здравствуй, Хлодвиг! Рад видеть тебя!

– Привет, мальчик мой!

Мы увиделись с Пушкиным через три дня после того, как уехал Виктор.