Академия последнего шанса

Я, лежащий в это время на кушетке с открытыми глазами, различил на небе и серебристый лик улыбающейся луны, и скалящийся оскал кроваво-красного солнца. Шум крыльев, и на подоконник влетает птица в половину человеческого роста. Синевато-сизые крылья, бордовое тело цвета спелой вишни, и голова женщины. Говорят, что у всех подобных птиц лица неземной красоты, но мне так не показалось. Женское лицо выглядело так, словно эта птица полгода бухала, всклокоченные чëрные волосы с запутавшимися в них гнилыми листьями и ветками, безумный взгляд тëмных глаз и выражение отчаяния.

К тому же, только эта тварь уселась на подоконнике, как сразу начала выть и заливаться слезами.

Я выматерился и сел.

— Ну и что ты такое? — озвучил я свои мысли.

— Это Алкион, — из-за границы видимости, то ли из теней, то ли просто из воздуха, вышел мой отец. Лицо пересекал уродливый шрам от опустевшей кровавой глазницы до подбородка. Низ носа срезан наискось и разверзлые ноздри выглядят отталкивающе, а губы свисают разрезанными лоскутами, открывая вид на зубы.

— Ты знаешь его под другим именем — Алконост. Помнишь, я рассказывал тебе сказки про волшебных птиц? Я готовил тебя к этой и подобным встречам. Алконост оплакивает меня и других, не побоюсь этого слова, героев.

— Я догадался, что спокойной жизни мне не светит, — горестно вздохнул я в ответ. — Извини, отец, но я больше хотел бы увидеть мать.

Отец махнул рукой и рядом с ним на миг проявилась фигура моей матери. Избитое, опухшее и местами порезанное лицо, выбитые зубы. Из плеч торчали окровавленные обрубки рук.

Платье изодранно и испачкано. Я моргнул и её образ исчез.

— Ей сильно досталось и нужно восстановиться. Сейчас и её Тотем, — отец кивнул на мою правую руку с татуировкой цветка на плече. — Может разве что вылечить тебя, — Отец немного помолчал, погладил алконоста и тварюшка, наконец, замолчала, продолжая только плакать. — Ты молодец, что вернулся в Россию. На родной земле мы быстрее восстановимся, и ты станешь сильнее.

— Хоть одна хорошая новость.

— Могу ещё одну прибавить.

Можешь не опасаться святош. Большая их часть перебралась в Европу, а внутри оставшихся идëт грызня за власть.

— Насколько я помню, патриарх Алексий в полном здравии и полон сил. Или я не прав? — засомневался я в словах отца.

— Он стар, слишком стар. Одарëнные достигают пика своих сил к пятидесяти годам, а развиваться могут максимум до семидесяти. Плюс-минус пять лет, у кого как. Начиная с этого возраста происходит деградация и отток энергии.