Академия последнего шанса

Мечи только тренировочные, со стенда. Последнее китайское предупреждение для всех! Когда я сказал, что всем всë ясно, это был не вопрос, а утверждение.

Я занял позицию напротив Шуры на расстоянии пяти-шести метров и самоуверенно даже не встал в стойку. Сегодня со мной была и лиса, татуировка которой на моей шее сейчас была видна каждому. Вокруг нас закрылся пузырь барьера.

— Начали! — крикнул куратор.

Я потянулся к Тотемам, но неожиданно не получил отзыва, словно их не было. Что за чëртова сила у Воробьëва-Максвелла? Надо обязательно с этим разобраться.

Шура ждал моих действий и улыбался. В стëклах его очков отражалось встающее над лесом солнце.

Ну раз мне дают время разобраться, то надо воспользоваться такой возможностью. Я закрыл глаза и максимально сконцентрировавшись обратился внутрь себя, к своему источнику и энергетическим каналам. Сначала показалось, что вся энергия исчезла, источник опустел, каналы пересохли. Но, сконцентрировавшись на источнике, я понял, что энергия на месте, вот только мне не доступна.

Она словно чужая, больше не часть меня, словно отражение в зеркале. Я попытался мысленно коснуться энергии, но ничего не вышло.

Открывая глаза, Шура всë так же ждëт и улыбается. На мечах драться он не мастак, машет клинком как дубиной. Вот только всë моë умение, по сути, атрибут Тотема меча. Я сейчас не то, что корнями связать Шуру не могу, но и ловкостью лисы не обладаю, даже запахи пропали и видеть стал хуже, хотя в обычном состоянии я не обращаю внимание на свои полузвериные органы чувств.

Печально, но факт: без своих Тотемов я никто.

— Сдаюсь! — откидываю меч в сторону и поднимаю руки вверх.

Барьер спадает, мне возвращается контроль над собственными Тотемами, окружающий мир расцветает яркими красками, запахам и звуками. Я с наслаждением вздыхаю полной грудью и слушаю, что обо мне говорят.

— Что за херня?

— Что это было?!

— Иволгин — ссыкло!

Студенческая общественность взорвалась негодованием.

— Воробьëв — плюс один дуэльный балл, Иволгин — минус десять.

Следующая пара: Комаровский и Москито, — не тормозил Горький и откликнувшись на его зов из толпы уже вышло два рахитных очкарика. Но оба, на удивление, с факультета Сирин, где учатся воины.

— Вы ничего не говорили про баллы! — возмутился я, подходя к куратору.

— Разве? — хитро улыбнулся Горький и у меня под ложечкой засосало от плохого предчувствия. — Отрицательные баллы влияют на количество и качество дополнительных занятий.