Академия последнего шанса

— Что здесь произошло, — начал молодой, бросил взгляд на руку куратора и, не обнаружив там никакого кольца, закончил, — смерд? Отвечай живо!

— Пошëл на хер, — любезно ответил Горький, а ведь мог и камнем своим кинуть.

Но полицаи любезность не поняли.

— Оскорбление сотрудников полиции при исполнении! Неисполнение законных требований представителей власти! Противодействие правосудию! Три статьи! — разбушевался молодой и обратился ко второму полицейскому. — Олегыч, подскажи, что ему светит?

— От двух до пяти по каждой, — ответил старик, вытирая рукавом пот со лба.

— Итого пятнадцать лет! — осклабился молодой.

— Прибавь ещё сопротивление аресту, — дополнил куратор.

— От десяти до пятнадцати, — на автомате ответил старик.

— Чего???!!! — завопил молодой, но был прерван налетевшей на него зелëной молнией, в которую превратился Горький.

— Охренеть, во Владимир Владимирович даëт! — прошептала Чара.

— Ага, — я приобнял девушку за плечо. — Я думал куратор так бандитов отделает, а не жандармов.

Зелëная молния неистовствовала, не отпуская молодого. Через минуту молодой упал безжизненным мешком в порванной форме с кровавыми ранами и гематомами по всему телу. Горький сложил руки на груди и задумчиво рассматривал бездыханное тело, словно художник, внимательно изучающий собственную картину.

— Подкрепление... — начал говорить в рацию старик.

— Не требуется, — сказал Горький и ткнул ему под нос развëрнутое удостоверение. — Служба Безопасности Империи, Владимир Владимирский, подполковник.

— Не требуется, — покорно повторил старик как заворожëнный глядя на документ. — Сотруднику плохо. Требуется скорая. Состояние...

— Стабильное. Без сознания, — подсказал Горький и пошëл к нам.

Старик повторил слова куратора и проводил его взглядом, в котором отчëтливо читался страх.

— Ситуация разрешилась сама мной, — усмехнулся Горький, обращаясь к Чернаве. — Свободны.

— Спасибо большое, Владимир Владимирович, — Чара с восхищением смотрела на куратора, и я почувствовал укол ревности в груди.

— Демид, с понедельника тебя ждут усиленные тренировки, готовься, — куратор нервно зачесался под глазной повязкой.

— За что?! И почему только я?! — степени моего возмущения не было предела. К тому же я немного побаивался дополнительного усиления усиленных тренировок.

— Потому что в паре главный мужик! — внезапно закричал Горький и я позорно вздрогнул от неожиданности.