Мятежный князь. Том 6

У дварфа же не имелось такого удовольствия.

Эфировые сферы отбивали лезвие секиры, когда то опасно приближалось к моей шее. Они не могли его полноценно сломать или остановить, но отвести в сторону — отчего же нет?

На очередной замах пришлось подставлять свою левую ладонь. Которая, естественно, оказалась отрезана от моего тела. Что, впрочем, не помешало нанести разменный удар в центр груди Балина.

Усиленный эфиром, я докрутил его до максимума, довернув в самый последний момент.

Вспышка эфира рванула в тело Лорда, подобно локомотиву паровоза, кроша его кости.

— Пха! — резко выдохнул дварф, ослабляя хватку на своей секире.

— Вот и конец, — провозглашаю я, занеся полностью восстановшуюся левую ладонь над собой.

Именно рад ней возникает очередная эфировая сфера, но на этот раз я ее вытягиваю в форме конуса. На ее создание и мариауляцию с формой уходит куда больше энергии, чем я ожидал. В источнике даже впервые за всё время схватки появилось дно.

Похоже, это предел которого я могу достичь со своим нынешним телом.

Дварф, не в силах подняться с колен, упрямо смотрит мне в глаза, ожидая финальной атаки.

Что же, какое право я имею не исполнить его волю?

Эфировый конус вслед за рукой обрушивается на Лорда Балина. Тот вскакивает в последний миг, схватив секиру обеими руками, готовясь меня, похоже, располовинить.

Ага, как же!

Вторая рука встречает древко секиры. В том самом месте, куда я уже не раз обрушивал свои удары.

Последний импульс эфира и письмена не выдерживают. Материал крошится и древко разрушается напополам, оставляя ошарашенного дварфа с огрызком древесины.

Хех, изумительная картина по своей нелепости, стоит отметить.

Бах!

Конус впечатался в живот Балина, обращаясь разрушительным лучом, выходящим со спины.

— Возвращаю долг с процентами, — шепчу ему на ухо, но дварф уже не слышит.

Но не выходит ни звука. Легких то уже нету, по сути, как и других внутренних органов.

Только я отступаю на шаг, и труп Лорда Балина падает на спину. Рыжая борода окончательно оказалась залита черной кровью. А луо замерло в обезображенной маске непринятия, ярости и какого-то детского негодования.

По крайней мере, с этим было покончено. Всего-то осталось добить оставшихся.