Темные Знамения

Вспоминались древние мифы о великане и низеньком, но смелом воине, что одолел его.

– Можешь не сомневаться, о них я знаю всё, – рассмеялся капрал. – Недурно для капрала, тебе не кажется?

У Альдреда возникло впечатление, что они поладят. Это хороший знак.

– Если ищешь капитана, придётся подождать, – сообщал Гонсало. – Он сейчас в оружейной, выбирает себе меч в пару к щиту.

– Ну, раз так, – пожал плечами Флэй. – Хотя бы вас нашёл. Отец Радован сказал, в отряде сорок человек, считая меня. Где все остальные?

– Кто-то тренируется, кто-то ещё не вернулся с обеда.

А многих разослали по заданиям. Шахтёры опять натолкнулись на гнездо микотов, – буднично пояснял Озорио. – Грибы особо их не задержат. Зачистят штреки и скоро спустятся с гор.

Хмыкнув, Альдред кивнул ему. Новобранец хотел пожать руку и белобрысому из приличия. Но тот по-прежнему стоял, насупившийся и нелюдимый.

Флэй приподнял бровь, так и здороваясь с пустотой. Завидев смятение на лице духа, тот ухмыльнулся и вяло пожал ему руку. Он пробурчал недовольно:

– Рутгер Зальц, будем знакомы.

Я младший сержант, ликвидатор-застрельщик.

«И снова залётный тип. Аж из самой империи Луров закинуло. Если его сюда определило ведомство, то только для того, чтоб у этого упыря не возникло желания переться через весь материк на родину…»

– Будем, – бросил ему Альдред, не переставая всматриваться в дымчатые карие глаза.

Едва их руки расцепились, Рутгер задумчиво добавил:

– Имечко знакомое. Альдред Флэй… Где же я мог его слышать?

– В Рунном Зале помнишь резню? Это он тогда воткнул одержимую, – любезно подсказывал Гонсало Озорио.

Новичка он явно уважал. – Крепкий орешек.

Альдред дул щеки в надежде справиться со смущением.

Зальца вдруг осенило.

– Ах, да. Точно. Пасынок той куратутки, – вспомнил он и глумливо усмехнулся.

Гнев резко вскипятил кровь Альдреда. Он подался на сержанта, сжав кулаки:

– Что ты сейчас ляпнул?

Едва Флэй сделал шаг, Зальц пихнул его с силой прочь от себя. Шатаясь, Альдред еле удержался на ногах и с яростью в глазах поглядел на застрельщика.

Он не мог позволить, чтоб кто-то вроде этого выскочки топтал честное имя сестры Кайи. Пыл его, тем не менее, остыл слегка: новобранец даже не заметил, как его оттолкнули. Одним резким движением.

Гонсало Озорио остался в стороне по непонятным причинам. Он лишь наблюдал, чтоб свара двух инквизиторов не переросла в потасовку.

– Я говорю, твои сладкие дни закончились, – издевался Рутгер.

Он говорил громко.