Темные Знамения

Он чувствовал, как к белой коже его пристает краска. Выглядел парнишка, будто варёный рак. Гнев, так и не вырвавшийся за пределы слабой плоти.

То, что куратору довелось услышать, переворачивало фундаментальное представление о Верховных и Инквизиции в целом.

Его тошнило. Казалось, будь он тогда смелее в Башне, сестра Кайя осталась бы здорова и сохранила своё место. Наивная точка зрения.

Что сделано, то сделано. Если Альдред покусится на жизнь Петефи, ничего это не изменит. Сестра Кайя не вернётся на службу. А её воспитанник только наживёт лишних проблем.

Выдохнув, Альдред провёл от глаз до подбородка ладонью и спросил:

– Как Вы могли отдать голос за её увольнение?..

– Знаешь, как говорят в стенах Башни: Священная Инквизиция должна работать, как часы. Слышал, я думаю. Этим принципом я и руководствуюсь, чтобы оставаться на плаву, а корпус не стоял на месте. Не знаю, что остальными двигало поставить подпись в пользу решений Дьюлы, но я мыслил как-то так.

Авторитет Модрича в глазах Альдреда резко пал ниже плинтуса. Если раньше ему хотелось выслужиться, наладить отношения с начальством, то теперь стало всё равно.

И это мягко говоря. По меньшей мере.

Инквизиция борется со вселенским злом, сама будучи её плодом. Зло победило, оно определило судьбу ментора. Дело Флэя малое. Как бы высоко ни забрался он, упрётся в негласные законы, выведенные давно.

Себе он не мог ответить, готов ли целиком и полностью.

– Должен предупредить: этот разговор строго между нами. Никто, кроме Верховных, их замов, не знает всех деталей. Сестра Кайя уверена, что всему виной недуг, её поразивший. Так тому и быть, – строго заявил отец Радован. – Это понятно, Альдред?

Новобранец кивнул, пряча глаза. Ничего другого ему не оставалось. Он ненароком сунул свой нос туда, куда не следовало, и лишь из надежды Модрича на его благонадежность всё узнал, как есть.

Раньше до него доходили слухи о невинно осужденных инквизиторах. Тех, кто перешёл дорогу Верховным. Альдред считал, это всего лишь болтовня в кулуарах. А теперь – уверовал куда более яро, чем даже в Свет и Тьму. Он не хотел, чтоб ему сшили дело и отправили на растерзание к Буассару.

«Сестра Кайя… Мне жаль. Мне так… жаль».

– Молодец, Альдред, не подводишь под монастырь.