Темные Знамения

В пыточной камере сам Верховный Куратор растягивал на дыбе какого-то мага. Вроде как элементалиста. Петефи крутил рычаг, наглядно показывая зеленой студентке чужие страдания, чтоб привыкала.

Эти крики ни с чем не спутаешь. Ученица дрожала. Отец Дьюла приговаривал:

– Обожаю эти аккорды. Всегда пробирает до мурашек. Вслушайся хорошенько.

Мышцы рвались, суставы расходились, что вызывало обильное внутреннее кровотечение. Криомант выглядел, как живой труп.

Альдред задержался, и Верховный почувствовал его взгляд.

Он не разглядел, что у порога встал один из его подчинённых, и рявкнул:

– Ингрид! Закрой дверь, кому говорил?

Студентка подорвалась и бросилась к выходу. Воспитанник сестры Кайи рассмотрел её. Это была миловидная блондинка чуть младше него. С дурацкой рваной стрижкой под мальчика и пухлыми красными губами.

Они встретились взглядами. Альдред сохранял внешнюю невозмутимость. Ингрид, кто бы она ни была, испугалась и затворила дверь. Практик пошёл дальше.

Миновал кабинеты, где канцеляры и крысобои вели первичную документацию.

Они и сейчас усердно марали бумагу средь бела дня за прикрытыми дверьми. Альдред проскользнул мимо них незамеченным, воспользовавшись оживлённой беседой. Не хотел он, чтоб его задерживали. Излишние разговоры ему были ни к чему.

В какую камеру здесь ни войди, она полна самых разных пыточных снарядов. Ещё в учебке куратор смотрел на них и давался диву, как у человека хватает фантазии создать подобное. Будто тяга к насилию прямо заложена в его природе.

И что самое страшное, Свет и Тьма порицали жестокость в миру, но поощряли в деяниях Инквизиции.

Особую жуть на практика наводили вестанский козёл, он же бдение, папская груша, пресс для черепа и железная дева. В последних инквизиторы перевозили особо опасных магов, чтоб ни единый мускул их тел не дёрнулся. Сплав не обязателен тогда.

Пыточные камеры чередовались с комнатами дознания. Там просто вели беседы с еретиками, отступниками да дезертирами. Естественно, в том случае, если они сговорчивы.

Это спасало от пыток, а от казни – далеко не всегда.

Аналогичные комнаты имелись и у репрессоров уже на верхних этажах Башни. Открывали их часто. В них не только проводили дознание, но и пытали. Благо, канцеляры не жадничали и предоставляли всякие любопытные инструменты. В своё время Альдред обожал к ним прибегать, и лишь под конец научился обходиться словами.

Своим ходом куратор дошёл почти до западного крыла каземата.