Темные Знамения

Вот только таскать на своём горбу пуды металла – удовольствие сомнительное. Да и в среде непритязательных умов парень и сам бы начал угасать.

Оттуда обычно не подымаются. Флэй же и без того занимал один из низших ярусов пирамиды власти. В стане инквизиторов ему ещё расти и расти.

Следующие десять минут собравшиеся скучали, наблюдая за потугами онейроманта. Вида не подавали: им надлежало сохранять внешнюю невозмутимость, как бы ни хотелось закидать новенькую тухлыми яйцами.

Тоска – да и только.

Эдени всё надрывалась, пыхтела и шипела, пробуя войти в Серость осознанно.

Альдреду стало ясно: мягкой силы недостаточно. Девке не хватает самоконтроля и ощущения собственного тела, чтобы Ритуал сдвинулся с мёртвой точки.

Наконец волшебнице надоело. Она опустила руки, выдохнула и нерешительно выдавила из себя:

– Я не могу… – А затем добавила уже громче, в отчаянии: – Бесполезно!..

– Пробуй снова, – безразлично отвечал инквизитор.

Обед – полноценный обед – и так пропустил тут с ней.

– Да не выходит! Я пытаюсь, честно! Ну без толку же! – завывала она, как вдруг оторопела и начала бредить.

Помолчала с секунду и разразилась:

– Может, я и не маг вовсе?.. М-м-может, дело в другом?.. Не мучайте меня, прошу Вас, отпустите домой! Я там нужнее! Это какая-то ошибка!..

– Инквизиция не ошибается, – строго сказал репрессор, скрестив руки на груди.

Слова эти давно стали аксиомой. И смех, и грех.

Эдени поникла под тяжестью его взгляда. Она не могла вынести холодной синевы водянисто-голубых глаз.

Только сейчас она увидела его настоящего: Альдред просто втёрся к ней в доверие и использовал её. Маска его слетела так легко.

Чародейка не пережила обмана и заплакала снова.

Горько, навзрыд.

– Как дитё малое, – пробормотал репрессор и полез во внутренний карман плаща.

Его эта мышиная возня порядком вымотала.

Жалкая сновидица надоела ему. При любых других обстоятельствах инквизитор испытал бы детский задор от того, что задумал сделать.

Больше Альдред не намерен был распинаться перед онейромантом. Он достал кожаную перчатку, подшитую к медному браслету, что напоминал костяную руку. Совершенно буднично, непринужденно.

Вдел в неё пальцы, сжал в кулак и разжал. Ничего из этого Эдени не видела: глаза ей залили слёзы. Репрессор знал, как разбудить в ней чары. Только девке это не понравится.

– Ничего личного, – впопыхах бросил магичке Альдред.