Вереск

Вроде бы расстояние до Нордвига еще велико, но кто знает, какая миссия была у этого отряда, и какие по воде пойдут круги, если мы их уничтожим. Нам бы просто пройти мимо…

– Только они проходить мимо не захотят. Разве что, мы пойдем там, где эльфов точно не будет…

Я с ужасом посмотрел на Ланса, буквально почувствовал, как отлила от лица кровь, ладони мгновенно вспотели.

– Серый лог? Совсем спятил?! Без амулетов нас там сожрут за полчаса.

Серый лог начинался десятью милями севернее и наискось перечеркивал лес, заканчиваясь на подступах к Нордвигу, который после разорения эльфами стали называть не иначе как Горелый город.

Местные считали лог проклятым и обходили десятой дорогой, человеческие маги, побывавшие там, начинали заикаться, а вот эльфам становилось больно физически – уже через несколько минут они падали без сознания и погибали, если их вовремя не вытащить в нормальный мир.

Казалось, вот она идеальная дорога к нашей цели, только вот лог и прилегающие окрестности были рассадником всякой нечисти – голодной и жадной до человеческой плоти – очень уж редко туда захаживала желанная добыча.

Серый лог был осколком чуждой и злой реальности, населенным чудовищами, для которых в человеческих языках не имелось имен. Таких проклятых мест на материке было не так уж много, но искоренить их не удалось ни эльфам, ни людям.

Напарник философски пожал плечами:

– Мне Одноглазый Бертран рассказывал, что проходил там несколько раз к Горелому городу, минуя большую часть ловушек и эльфийских застав.

Надо просто держаться поближе к ручью, очерчивать на ночь защитный круг и бросать в костер маренник, а его вокруг хоть жопой жри. Ночь как-нибудь перекантуемся, а днем там почти безопасно.

– Это тот Одноглазый Бертран, который сгинул где-то в лесу два месяца назад по пути в Нордвиг? – скептически уточнил я.

– Он часто в одиночку на задания ходил, может, сожрал его кто в логе, а может эльфы прибили – и нечисть вообще не при чем. В любом случае, считаю, надо пробовать прорываться там.

Я все еще раздумывал над предложением напарника, когда Ланс в сердцах хлопнул себя кулаком по бедру. Сказал с болью в голосе:

– Вереск, ты разве не понял, что это задание – чистое самоубийство? Думаешь, они свой деприватор где-то испытывали? На ком? На ярмарочных шарлатанах вроде наших ясновидцев? Ей тысячи лет, сам слышал. Неужто она не чувствует собственную смерть? Если ты в это веришь, ты наивнее годовалого младенца.

– Не верю, – признался я.