Кровь эльфов

Вот и сейчас, несмотря на ранний час, аптекарь радушно встретил меня, как самого дорогого клиента, энергично пожал протянутую руку (впрочем, аккуратно придерживая меня за локоть), и начал деловито разгружать принесенную мной корзинку с аккуратно запакованными пучками трав и бутылочками с декоктами.

– Сударыня Рия, вас сегодня мне боги послали, вот чем хотите поклянусь! К вечеру придет посыльный от виконта Шевиньи, он каждую седьмицу как по расписанию является за снотворным зельем для милорда. Да не из чего варить! Весь ночецвет – редкого качества материал – извел седьмого дня на крепчайший отвар «Для просветления духа».

Сложное зелье, надо признать. Я бы не взялась сейчас готовить его без справочника под рукой, да и то не гарантировала бы результат с первого раза. Однажды, в непринужденной беседе, между делом поинтересовалась у Йоханна, что он забыл в столь уютной дыре как Эссен. Аптекарь, погрустнев, признал, что действительно имел свою практику в столице, но вынужден был искать тихое место на окраине Империи из-за тяжелой болезни дочери.

Полианна – молодая, улыбчивая девушка, страдала от редкого наследственного заболевания сердца. Ее мать умерла из-за него вскоре после родов, передав недуг единственной дочери. Аптекарь души в малышке не чаял, показывал лучшим лекарям столицы, но те лишь разводили руками – сердце можно залатать, но повреждения будут возникать снова и снова, возвращаясь с удвоенной силой, ведь болезнь скручивала узлом ауральные потоки, нанося урон физическому телу.

– «Духосвет» – редкое в использовании зелье, – вежливо заметила я. – Удивительно, что ваших запасов ночецвета вовсе хватило. Помнится, там требуется конская порция трав и муторная дистилляция.

– Ну, запасы-то у меня завсегда имелись, хотя и те извел под корень. Да разве наместнику откажешь.

Я согласно кивнула, и приготовилась слушать.

– Если бы у меня спросили – так я бы им и без зелья ответил, что зря они это затеяли, не жилец он был, – хмуро продолжил Йоханн, перекладывая уже в мою корзинку нужные мне компоненты. – Меня же к нему первым позвали, я сразу в бессилии медицины расписался, да отец его не поверил, вызвал лекарей столичных.