#Бояръ-аниме. Угроза мирового масштаба

У меня даже сложилось ощущение, что преподавательский состав специально вчерашний день сделал таким насыщенным и перегруженным событиями, чтобы поселить в головах студентов мысль о том, что учиться в Академии круто и весело. И уже потом начали всякие лекции и занудную теорию, без которой не обойтись, но которую очень уж не хочется никому учить.

По белой мане занятие снова вела Каролина Нова, которая, кажется, решила взять над нашей группой шефство, по красной же — новый для нас преподаватель, жизнерадостный пухлый мужчина лет тридцати пяти Эрен Согер в красно-фиолетовых цветах.

Его лекция была полной противоположностью неспешному чеканному повествованию сенты Нова, он постоянно травил различные истории из жизни, и каждый раз они служили иллюстрациями той или иной части его рассказа о красной мане и специфике ее применения.

Пожалуй, это был второй человек из тех, кого я здесь видел, кто по праву носит цвет своей маны — красный. Ведь он сам был такой же живой, гибкий, вездесущий, как язык пламени, знаком которого изображают красную ману в магических формулах.

На протяжении всех занятий я несколько раз ловил на себе взгляды Ванессы, в основном, когда задавал вопросы, но ничего сверх этого она себе не позволяла.

Мало того — стоило мне посмотреть на нее в ответ, она каждый раз отводила взгляд и даже, кажется, немного краснела — видимо, корила себя за вчерашнюю слабость. Глупенькая, она же не понимает, что никакая это была не слабость.

За ужином количество ее взглядов, которые она кидала на меня, увеличилось втрое, и в них появилось смятение.

Понять эти эмоции можно.

Но эмоции же — не причина менять планы, верно?..

Глава 24. План А

Мне даже не пришлось придумывать никаких оправданий и причин, чтобы спровадить из комнаты Нокса — он сам после ужина забежал лишь переодеться в наряд поярче, после чего кометой усвистал к своей пассии.

Он и так весь день при любом удобном случае вился вокруг нее, ежечасно спрашивая, как она себя чувствует и не нужно ли ей чего-нибудь, да так настойчиво, что успел достать даже меня, который слышал, кажется, от силы половину всех этих фраз, а об остальной половине лишь догадывался.

Но Фрейя, кажется, была не против такого внимания и только загадочно-стыдливо опускала глазки каждый раз, когда он к ней подходил, и отвечала тихо и стеснительно, когда он к ней обращался.