Между Раем и Адом

Они зависели от нашего морального состояния, которое имело свойство падать, когда это было так необходимо.

По коже потекла приятная прохлада. Вода смывала весь ужас, который произошел за последнее время. Вот бы еще можно было очистить собственные воспоминания.

Однако вскоре вода перестала окрашиваться в красный цвет, грязь с тела исчезла и я, надев шелковую белую сорочку на голое тело, спокойно легла обратно в кровать.

К тому времени бледный диск Луны уже во всю освещал просторную комнату, будто сам хотел поинтересоваться моим самочувствием.

Только я начала проваливаться в сон, как в дверь постучали. Даже в мыслях не представлялось, кто бы это мог быть, особенно в такое позднее время. Но стук оказался невероятно осторожным, будто стоящий по другую сторону боялся разбудить.

– Кейт, можно? – глухо раздалось.

Эмми. Моё рыжее солнышко. Действительно, почему я сразу не подумала о ней? Кто бы еще мог прийти в такой час, чтобы просто узнать, как я себя чувствую? Наверное, именно младшая и была единственным человеком в доме, с которым чувствовалось хоть какое-то близкое родство.

Я поспешно откинула с себя одеяло и, присев на кровати, произнесла хриплым голосом:

– Да, конечно, входи.

Дверь тихонько скрипнула, и в комнату проскользнула миниатюрная тень, освещаемая лунной дорожкой. Серебристый свет играл в локонах девочки, что она действительно сейчас казалась самым настоящим ангелом, который приходит во снах, обещая скрыть от всех бед.

– Ты как? – спросила Эмми, садясь рядом. – Сегодня утром отец очень грубо отзывался о тебе. Днём я хотела подойти, но Катрин запретила и не подпускала к комнате. Сейчас они все уже уснули. Прости, что не смогла прийти раньше, – извинилась девочка и опустила взгляд в пол.

Эмми действительно переживала за то, что не смогла увидеть меня еще днем. К сожалению, в нашей семье не слишком приветствуется поддержка в мою сторону.

– Ничего страшного, рыжик. Не переживай. – Отмахнулась, – просто очень серьезно провинилась, и в Аду наказали. За дело, если честно. – Я взяла маленькие ручки сестры в свои и глянула в голубые глаза.

В них сияла такая чистота и вера в добро, что в душе зародилась мысль о том, что мне не хочется, чтобы она брала с меня пример. Нельзя ей в Ад.