Черная звезда

Однажды. Когда-нибудь. Когда суету и кости всех беспокойных поглотят мягкие мхи.

Здесь свои правила, понимаю. Не собираюсь в них ничего менять и никому вредить, дайте мне только приспособиться — я сделаю, что мне нужно, и уйду. Недавняя гарь, земля мертвая, напуганная диким огнем и смертью, лишенная даров и благодати, идеально подходит для экспериментов. Никого из местной нежити не хлобыснет и не обидит.

Сейчас мы проверим, отчего загибается в сторону вихрь, почему отклоняются лезвия, куда и с какой силой будет бить мое третье любимое оружие — воздушный кнут, а заодно, выясним, от усталости или от криво прошедшего лечения хромает Чуха и где она опять нахваталась блох.

Я не технарь, я интуит, работе с Искрой меня учили не в университете. Просто однажды она появилась во мне и, прежде, чем за мной пришли, чтобы предложить контракт, от которого нельзя отказаться, я успела прочесть кое-что из лекарских методик и даже кое-чему научиться. А доучивали меня уже в тренировочном центре Искры экспресс-методом.

Там обошлось без векторов, формул, спецтерминов, а главным принципом было «неважно, как это работает и как называется, главное — цель поразить наверняка».

Прежде, чем начать работу всерьез, я встаю спиной к горелой плеши. Собираю внутри крошечный искрящийся шарик и расплескиваю его вовне, раскинув руки. Слушаю отклик. Никого. Ни живого, ни бестелесного, ни умелого, ни бесталанного. Птицы, мелкое зверье. Только разлегшаяся на боку уставшая Чуха поднимает голову и снова ее роняет.

Я ей мешаю спать.

Теперь встаю лицом к гари, проделываю то же самое. Сила расходится слабой волной, распухает и разбегается, словно стенка стремительно увеличивающегося мыльного пузыря, но считываю я лишь тот сектор, который совпадает с сектором обзора. Моя слабость — я, как и многие из мироходцев, завязана на зрение. Дозирую по чуть-чуть. Не знаю, кто тут теоретически может оказаться, но на всякий случай не хочу побеспокоить кого-то крупного и опасного. Не хочу растревожить мертвую гарь.

Привлечь к себе внимание возможной погони тоже не хочу. Мыльный пузырь истончается и пропадает, возвращая мне эхо от хлопка при исчезновении. Эхо я аккуратно втягиваю в себя, стараясь не искрить. Настоящие следопыты используют другие поисковые методики, а у меня — извращенный метод лечебной диагностики, растянутый на всю возможную площадь, какую только я могу накрыть. А могу я радиус метров в пятьсот. Больше мне и не надо.

И — есть, поймала аномалию.