Черная звезда

.. сам.

— Тогда говори, чего надо, не мямли. Я хочу спать.

— К нам хотел позвать, на ужин. Там бы, это... поговорили про завтрашний день. Ты же одна теперь? Никто же тебе, ну, того-этого... теперь не помешает жить, как мы той весной хотели?

Очень тактичное замечание от вежливого и воспитанного человека. Дескать все твои родные померли, давай ко мне, кого теперь стесняться. И все это — языком, который словно в узел завязан. Зато ручищи какие, млеет под прессом моей личности Эльсе, но я не разрешаю ей прыгнуть и чмокнуть косноязыкого кузнеца в щеку, потому что она теперь действительно одна и может, наконец, дать волю желаниям.

Обломайся, Эльсе. У тебя еще есть я, и я не позволю тебе наделать глупостей. В кузне тебя, того гляди, и правда поставят молотобойцем, и это будет пик твоей карьеры. Невзирая на то, что у тебя теперь приданое.

Элберт просительно протягивает к Эльсе свои великанские грабли, я-то понимаю, что движение ласковое, но Чуху снова подрывает на защиту рубежей моей лежанки, и я едва успеваю ухватить ее за ошейник и повиснуть всем телом — хорошо, ремень снимать не стала.

— Извини, — говорю, угомонив собаку, — но откажусь. Я не хочу есть. Я хочу спать. И я тут не одна, я с собакой, а собака моя тебя почему-то не любит.

— Я, это... ну... тогда пойду, — продолжает мямлить мой жених, окончательно смутившись из-за резкого отказа.

Похоже, инициатива в их отношениях принадлежала Эльсе, а он всегда шел на поводу. Но не забыл ее — и то хлеб.

— Навес нормально подопри, — прошу я. — Не хочу сгореть во сне, если он по твоей неловкой милости упадет на меня и на очаг.

И извини меня за резкость, я правда очень хочу спать. Издалека пришла, сильно устала.

— Как пожелаешь, — он разводит своими прекрасными гигантскими ручищами, вызывая внутри Чухи чудовищное клокотание, втыкает столб навеса в землю так, что теперь и три лекаря не выдернут, и уходит.

С поврежденного навеса на меня сверху сыплется какой-то мусор. Когда шаги удаляются, из темноты раздается хитрый негромкий смешок.

— Прогнала, значит, жениха? Смотри-ка, не соврала.

Правда ни за кого замуж не хочешь. — И из тени выходит Петер-младший, тетки Марты сын. — А что хочешь? Расскажи мне, неприступная Эльсе.

На этого смельчака Чуха уже не рычит, только громко дышит и недовольно двигает ушами, чуя мое раздражение.

Одолели вы меня, озабоченные. Спать я хочу, что за дурацкие вопросы. Хотя... уже почти не хочу. Сажусь на жесткой подстилке, сбрасываю лишние тряпки, перевязываю на плечах шаль.