Черная звезда

Силы родственные, но другие. Значит, воюют с ведовством тут не первое десятилетие, раз и ей в лесной глуши уже все тонкости известны. Включая то, как орден нам может хвост прищемить.

Что-то ерунда какая-то. Похоже, восстановить маяк в этом враждебно настроенном к Искре мире — не самая тривиальная задача. То, что мне рассказывает староста — повод начинать двигаться. Не сидеть на месте, как мне мечталось, не ждать, что Никлас и Бетан сами меня услышат и найдут. У Никласа слух на искрение раз в пять острее моего. То, что я его не слышу, не значит, что он не слышит меня.

Ну, значит, если жив, найдет даже на заимке за болотом.

Еще раз смотрю на тетку Марту — а это все не выдумка, чтобы окончательно отогнать меня подальше от моих коров? Та невесело усмехается. Мол: хочешь — посиди тут и проверь. Нет. Ждать не хочу. Искра внутри не позволяет. Она и на заимке сидеть не позволит. Если уж трогаться в путь, так по-настоящему.

— Спасибо, — говорю, — дядя Петер и тетя Марта. Я вам верю. Собираюсь и завтра же до рассвета ухожу.

— Идти можешь прямо сейчас, — отводя глаза, говорит Марта. — Волки тебя проводят, не бойся их.

— А я, — не могу сдержать наивную Эльсе и потому отвечаю с несвойственным мне недипломатичным вызовом, — с волкодлакой пойду. С ней мне твои волки не страшны.

Марта смеется. Эльсе сказала глупость. В силах Марты нагнать на меня не только волков.

— Держи, — протягивает мне Марта напоследок кожаный мешочек. — Знаю, это против нашей природы, но, если понадобится, наденешь. Сможешь — потом вернешь.

И ты давай, девочка, смоги. Это дорогие и очень нужные игрушки. А я тебе тогда верну твоих коров.

Я неосмотрительно вытряхиваю содержимое на ладонь, и меня сразу обжигает ледяной болью и ломотой по всей руке по шею. В мешочке два кольца из метеоритного железа. Разбавленного всего на треть или на четверть, очень сильного. Если их надеть, каждое на свою руку, Искру заглушит помехами. Меня не услышат. Для слышащих я потеряюсь, исчезну. Но и сама оглохну, потеряю чародейскую силу. Стану пустым местом для них и для себя.

Быстро запихиваю кольца обратно в мешочек и туго его завязываю. Если сжать его в руке, кольца жгутся даже сквозь толстую кожу. Понимаю — это на крайний случай, уйти от погони. Потому что надеть такое на себе добровольно — нужны очень веские обстоятельства.

Я обнимаю тетку Марту, а меня затем обнимает староста:

— Держись, девочка. Коров твоих мы сбережем!

Вот уж да. С чего вся эта доброта? От моих проповедей о делании добра? Как бы не так.