Черная звезда

А чтобы место не потерялось, стоял маяк. Один единственный, в области максимальной концентрации носителей. Которые тут сегодня, если верить Петеру, по площади бегают. А я их не слышу, как не слышу своих — научились прятаться, привыкли силу не светить. Ведь их за эту силу ловят. И жгут заживо, потому что железо на них тратить жалко, кому-то оно нужнее на другие цели... Бредовая, в общем, обстановочка. Занимаются херней, делят воду в море.

Все это не в интересах перехватить энергию у Стержневого. Будь здесь Провал, я бы почувствовала.

Его, в отличие от индивидуального потенциала, не скроешь. Сквозит силой в его направлении так, что будь здоров. И первое, что он высосал бы — природную магию.

Так что угрозы Стержневому здешний сбой контроля за током энергий не несет, кроме, разве что, нарушения целостности отстроенной сети и утери очень дальних перспектив на ее расширение в этом секторе. Такую мелкую прореху с краю Стержневой легко пережил бы. Не самый высокий приоритет для ликвидации изъяна.

Даже не средний.

Триликие боги, ну как же я так влипла-то? Нафига меня сюда заслали? Ведь дело было на один день. Зашли и вышли! Ненавижу говенные миры.

И все же — самая малая утечка, мельчайший сбой в контроле — всегда повод для вызова ремонтников. То есть, нас. А сложность и опасность задания в этом мире заключается не в проблеме, которую нам приказано устранить, а в особенностях самого мира.

Девочек с гаджетами в говенный мир не пошлешь, они выпадут здесь в первую же навозную лужу, все восемь в ряд, и останутся лежать, рыдая от невозможности умыться и переодеться, потому что не приспособлены к опасностям и трудностям, подстерегающим в этой реальности на каждом шагу.

А говенные миры потому и называются говенными, что в них через шаг влипаешь в какое-нибудь... сами знаете, что. И этого самого, сами знаете чего, тоже становится в моих мыслях, в моей речи и даже в окружающих меня событиях как-то многовато. Оно уже даже по воздуху летает. Полное, так сказать, погружение. И, на мой взгляд, уже легкий переборчик. Эдак от невозможности умыться скоро и я зарыдаю...

Мы с Петером сидим как бы в общем зале, но как бы и нет. Наш уголок от посторонних взглядов заслоняет крепкая деревянная перегородка. Закут хоть без двери, но все же какая-никакая приват-зона. И далеко от других столов, чтоб солидных людей, которые этот закут выкупают для застолья, не подслушивали, если те, конечно, не станут орать в голосину.