Своя правда

Как я и предполагал, люди владетеля предприняли попытку прознать, что же находится в ящике. Благо, сколочен он был на совесть, и без шума и следов такое проделать было невозможно.

Мы периодически и по очереди выходили из нашей коморки и бродили возле входа, поглядывая в сторону припаркованной неподалёку телеги. Стражники при этом поглядывали на нас и покрепче сжимали в руках своё оружие. В один из таких выходов Хорки заметил какую-то копошащуюся в телеге тень и не придумал ничего лучше, чем на весь двор заорать:

– Вор! Держите вора! – обращался он при этом к стражникам, охраняющим наш покой.

Тень тут же ретировалась и скрылась за углом конюшни. Стражники по понятным причинам в погоню не бросились, ну и нам бы такое вряд ли позволили. В итоге дежурить пришлось ещё бдительнее, а времени на сон осталось ещё меньше.

Перед самым рассветом, когда ночь темнее всего, а сон самый крепкий, я вдруг неожиданно проснулся. Чувство тревоги и чего-то неправильного нарастало в моей груди. Возникшее вдруг беспокойство не имело ничего общего с осторожностью или общими опасениями за наш поход, оно скорее было сродни дискомфорту, требующему какого-то активного действия, чтобы от него избавиться.

– «Что за…», – подумал я, как тут же в своей голове услышал знакомый голос.

– «О, ты тоже ощущаешь это?»

– «Давно не слышались, кто бы ты ни был», – решил я поддержать диалог. Возможно, у этой личности есть больше информации.

– «Не было повода.»

– «А сейчас?»

– «Сейчас есть. Его слуга близко.

И хоть он слаб, я чувствую Его печать на нём. Тебе нужно уходить.»

– «Бросив всех?»

– «Тебе решать. Или же ты можешь попросить у меня силы, вместе мы справимся.»

От разговора понятней ничего не стало. Но что я точно знал, так это то, что на сделку с неизвестной сущностью, засевшей почему-то во мне, идти нельзя. Только под страхом неминуемой смерти. Доверять же своим чувствам я привык, а значит нельзя и дожидаться рассвета и позволения владетеля покинуть Житницу. Я аккуратно встал и разбудил Хорки и Колтуна.

В ответ на их немой вопрос, я характерным жестом прикрыл рот, призывая их сохранять молчание. Кивнув на спящего и храпящего Горунара, я, стараясь не шуметь, подошёл к открытой двери, где, облокотившись на косяк, дежурил Шуст. Он, не оборачиваясь и не подавая вида, что заметил меня, еле уловимо кивнул в сторону главных ворот поместья.

В открытую калитку входили два человека, одного из которых я узнал сразу – Гвидо.